Ядовитая дочь

Глава 68

ХАРЛОУ

Келлан смотрит на меня с подозрением, его тело напряжено, как сжатая пружина, пока он оглядывает открывшуюся перед ним сцену.

— Почему дом пуст?

— Я дала персоналу выходной, чтобы они могли насладиться фестивалем, но не волнуйся. Они уже разложили все блюда.

Я снова похлопываю по месту рядом с собой.

— Садись.

Он медленно обходит стол, явно понимая, что что-то не так, но всё ещё не будучи уверенным, что именно.

— Мы как раз обсуждали, что у нашего отца были планы выдать меня замуж за Рейфа, прежде чем он нашёл способ избавиться от него, — говорю я, отпивая вино.

Келлан настороженно переводит взгляд с меня на наших родителей.

Я вкладываю ложку ему в руку и снимаю крышку с его миски. Пар поднимается из красивой, тонкой чаши, но Келлан лишь смотрит на неё.

— Так на чём я остановилась? — спрашиваю я у отца. — Ах да, точно. Я собиралась спросить тебя, почему ты позволил Рейфу заставить меня убить мою сестру.

— Это было несколько месяцев назад, — невнятно произносит мой отец.

Я резко смеюсь.

— Значит, естественно, теперь я должна смириться с этим?

— Он не должен был заставить тебя прыгнуть — ни одну из вас, — говорит мой отец. — Он просто должен был как следует напугать вас, чтобы ты перестала вмешиваться в их отношения.

Я швыряю суп через стол. Он ударяется ему в грудь и стекает по его одежде.

— Я проверяла, как моя сестра, которую регулярно избивали до крови.

Мой отец смотрит на Келлана.

— Сделай что-нибудь.

Мой брат остаётся сидеть, помешивая ложкой в миске и наблюдая за мной.

— Думаю, нам стоит её выслушать.

— Я много об этом думала, — говорю я. — Мы с Айди были там, на том балконе, довольно долго. Ты не вмешался, хотя знаешь об этом городе достаточно, чтобы приказывать убивать каждого ребёнка со священным огнём и отдавать женщин Заводчикам. Хотя в Лунами́де не происходит ничего без твоего разрешения, ты позволил мужчине сбросить обеих своих дочерей с балкона в собственном доме после того, как он заставил их почти до смерти избить друг друга.

— Это было предупреждение, — бормочет моя мать.

Я бросаю в неё свой наполовину пустой бокал вина, и он ударяется ей в грудь. Стекло трескается, и красное вино расползается по её серебряному платью.

— Это была чёртова казнь, и вы ничего не сделали. Ни тогда. Ни после. Вы думаете, что вы могущественные, но позволили своему величайшему сопернику войти в ваш дом, убить одну из ваших дочерей, искалечить другую и уйти безнаказанным.

— И что, по-твоему, мы должны были сделать? Ты знаешь, насколько он популярен.

Слюна вылетает изо рта моего отца, когда он говорит. Его аура ярко-синяя, но он всё равно не может призвать свою магию без моего позволения.

Я качаю головой.

— Ах, вот в чём проблема. Вы умеете бить только тех, кто слабее. Просто ответь мне на один вопрос — ты приказал Гейвену отступить?

Как только я задаю этот вопрос, я понимаю, что боюсь ответа, или, может быть, я уже знаю его и боюсь подтверждения.

— Гейвен практичный человек, который всегда понимал, как легко его можно заменить. Ему хватило ума не вмешиваться. — Мой отец делает тяжёлый вдох. — Впрочем, сомневаюсь, что он позволил бы этому зайти так далеко, если бы понял, насколько далеко зайдёт Рейф. Это не было запланировано ни для одной из вас.

Его речь становится невнятной. Мне нужно скоро заканчивать, на случай если я использовала слишком много Цветков Стеллариума.

Я опираюсь на локоть и поворачиваюсь к Келлану лицом.

— Кел, мне понадобится твоя помощь кое в чём. Я подумала, было бы неплохо проверить, действительно ли наши родители не понимают, что делают что-то неправильно. Я подумала, мы могли бы дать им попробовать их собственное лекарство, но мне понадобится твоя помощь.

Его взгляд мечется между моими родителями и мной.

— Я хочу, чтобы ты заставил их хлестать друг друга и использовать магию друг против друга, — говорю я. — Посмотрим, как им понравится быть вынужденными причинять боль кому-то другому. Я бы сказала — кому-то, кого они любят, но они оба любят только себя, так что это лучшее, что я могу сделать.

Я подхожу к шкафу у боковой стены и достаю хлыст, который спрятала там перед ужином.

Моя мать смотрит на меня с ужасом.

— Келлан, это безумие. Брось её в Бухту прямо сейчас, — резко говорит мой отец.

Я цокаю языком.

— О, отец, ты выглядишь нервным. Боишься, что сделал его своим сыном? Что он поступит так же, как ты, и будет стоять в стороне и ничего не делать, пока его семье причиняют боль?

Я поворачиваюсь к Келлану.

— Как ты думаешь, Кел? Ты его сын или мой брат?

Он бросает последний взгляд на наших родителей и выхватывает хлыст из моей руки. Я внутренне напрягаюсь, потому что хочу верить в него, но моя вера сейчас на самом низком уровне.

Но он обходит стол, и только когда мой отец поднимается со стула, я понимаю, что Келлан уже взял их под свой контроль.

Келлан становится позади них, пока мой отец снимает рубашку и наклоняется над столом, а моя мать расстёгивает платье на спине.

Келлан протягивает нашей матери хлыст. Сначала она держит его неловко.

— Хлещи его, — говорю я.

Она колеблется мгновение, но затем Келлан, должно быть, подталкивает её, потому что она опускает хлыст так резко и внезапно, что я думаю, будто она лишь притворялась, что не умеет им пользоваться.

— Сильнее, — говорю я.

Моя мать опускает хлыст с оглушительным треском. Я думала, потребуется больше уговоров, но, возможно, у неё самой есть счёт к нему.

— Ещё.

Я заставляю её делать это снова и снова, всё сильнее и сильнее, пока она не начинает хрипеть, пытаясь дышать сквозь действие соперничающих ядов.

— Твоя очередь, — говорю я с улыбкой.

Келлан заставляет её наклониться над столом так, что верх её платья распахивается.

Мой отец с большим усилием выпрямляется. Его агония ясно написана на его лице, в линии волос, пропитанной потом, и в брызгах крови по всей обивке его стула и по столу.

Келлан кладёт хлыст ему в руку. Через секунду он трескает по спине моей матери. Когда она вскрикивает, я не чувствую ничего, кроме облегчения.

— Сильнее, — говорю я. И цикл начинается снова.