Ядовитая дочь

Похоть снова захлёстывает меня. Мне отвратительно от самой себя и одновременно я безумно возбуждена. Я не понимаю, как он знает эти тёмные вещи обо мне, о которых даже я сама не знала, но я никогда в жизни не была настолько возбуждена.

— Сними эти клочья одежды и открой рот.

Его голос низкий, повелительный, и я поспешно подчиняюсь.

Я стягиваю платье и остаюсь перед ним полностью обнажённой.

— Хорошая девочка, — произносит он с упрёком.

Я ненавижу, как от этого одобрения по моему телу проходит дрожь удовольствия.

— Руки за спину.

Я делаю, как он сказал. Он обхватывает ладонью мою щёку и поднимает мой подбородок. Другой рукой тянет меня за волосы. Боль отрезвляет, прорезая пелену похоти.

Вдруг я ощущаю на себе взгляды со всех сторон. Я вижу лишь тени в темноте, но знаю они там, смотрят. Это осознание посылает между моих бёдер горячую волну влаги, и я двигаюсь, пытаясь найти хоть какое-то трение.

— Ты позволишь им смотреть на свою жену голой? — бросаю я вызов.

— Им нравится наблюдать за заявлением прав — знать, насколько ты принадлежишь мне. Им нравится видеть, как ты сопротивляешься, хотя в глубине души хочешь принадлежать мне. Им нравится смотреть, как гордая женщина смиряется перед своей жаждой.

Он ухмыляется и проводит рукой по всё ещё твёрдому члену.

— И мне тоже. А теперь открой рот.

Я подчиняюсь, глядя на его огромный член.

— Сделай вдох.

Я делаю вдох и он глубоко вталкивает свой член в мой рот. Он настолько большой, что моя челюсть ноет от того, как широко её заставляют раскрыться. Я борюсь с желанием закашляться, удерживая его взгляд, пока мои глаза наполняются слезами. Он держит себя глубоко у меня в горле.

— Божественное проклятие… как же это хорошо, — стонет он.

Он вытягивается назад, и я захлёбываюсь воздухом, но затем снова вталкивается.

Он беспощадно трахает мой рот так же, как прежде моё тело. Его грубость лишь сильнее разжигает меня. Моя кожа словно стала слишком тесной. Мне нужно угодить ему так же сильно, как нужно, чтобы он касался меня. Моя грудь ноет, соски болезненно напряжены.

Он стонет — низко, глухо и я почти достигаю разрядки только от звука его удовольствия.

Он снова вталкивается и остаётся так. Мои глаза жжёт от слёз, и желание отстраниться, вдохнуть воздух, становится всё сильнее с каждой секундой. Перед глазами начинают плясать тёмные пятна, но я не двигаюсь. Он крепче сжимает мои волосы, словно боится, что я отстранюсь, но я не хочу.

Наконец он выходит, и я захлёбываюсь воздухом, прежде чем он снова глубоко входит.

Он повторяет это снова и снова, дразня меня своей властью, моим желанием угодить ему, безумной похотью, которая течёт по моему телу. Его движения становятся быстрее и грубее, почти безумными. Обе его руки ложатся на затылок. Он толкается так глубоко, как может, и рычит, изливаясь мне в горло.

Я глотаю столько, сколько могу. Он медленно отстраняется, делая ещё несколько неглубоких движений, ругаясь и сильнее сжимая мои волосы. Я почти достигаю разрядки вместе с ним, но чувствую лишь болезненную пустоту.

Я вылизываю его дочиста, не отводя взгляда, проводя языком вверх по его стволу.

Генри рычит и толкает меня на спину в грязь. Он широко раздвигает мои ноги. Мне стыдно, когда он проводит языком по влаге на внутренней стороне моих бёдер.

Он тихо смеётся.

— Бедная маленькая ненасытная жена.

Затем он наносит удар: его зубы впиваются во внутреннюю сторону моего левого бедра в тот самый момент, когда он вталкивает в меня три толстых пальца. Я кричу. Боль и удовольствие одновременно перебрасывают меня через край, и я снова кончаю, горячей волной.

— Ты, блядь, такая вкусная, когда ты моя, — рычит он.

Он быстрее двигает пальцами внутри меня и кусает другое бедро. Я выгибаюсь над землёй. Он сильно втягивает кровь, и она наполняет его рот. Я провожу руками по своей ноющей коже. Мне нужно больше. Мне нужно снова быть заполненной им. Неважно, что мне больно. Мне нужно, чтобы он кусал меня повсюду и трахал.

Он переворачивает меня на руки и колени, затем прижимает мою грудь к земле. Сосновые иглы на лесной подстилке колют мои соски.

— Ты так хорошо выглядишь в такой позе. Вся мокрая и нуждающаяся, — говорит он.

Он шлёпает меня по ягодице, и жгучая боль обостряет мои чувства.

Тени двигаются сразу за линией деревьев. Теперь наблюдающих стало ещё больше.

Генри тянет мои руки назад за спину. Сжав их в одном кулаке, другой рукой он хватает меня за бедро и снова вталкивает в меня свой толстый член.

Это больно. Я распухшая, измождённая, мои мышцы почти на пределе, но я понимаю, что он будет трахать меня столько, сколько захочет.

Он ругается, сильнее сжимая мои запястья.

— Разве это не правильно? — говорит он, и в его голосе звучит самодовольное удовлетворение. — Выглядит просто великолепно. Ты такая тесная, но принимаешь меня так хорошо.

Я могу только дышать, разрываясь между болью и удовольствием. Из моего горла вырывается стон — низкий, глухой звук, будто поднявшийся из самой глубины меня.

— Держи руки здесь. Сейчас я буду трахать тебя так, как тебе и нужно.

Он толкается глубже, и я хватаю ртом воздух.

— Моя, — рычит Генри.

Он двигается быстрее и сильнее, и я едва выдерживаю то, насколько глубоко он теперь входит в меня. Я чувствую его повсюду. Он отпускает мои запястья и кладёт эту руку мне на живот, удерживая меня на месте, пока вбивается в меня.

Боль наконец начинает ослабевать. Я такая влажная, и ощущение поднимает меня всё выше и выше.

Грубая земля трётся о мои соски, мои пальцы впиваются в землю. Я кричу, когда кончаю сильнее, чем когда-либо в своей жизни.

В самый пик Генри наклоняется надо мной и впивается зубами в мою шею. Он удерживает меня зубами на месте, продолжая трахать. Боль жгучая, но моё тело всё ещё сжимается вокруг него, всё дрожит. Это грубо, животно, но я хочу ещё.

Он подаётся вперёд, и его вес ложится на меня, вталкивая его член ещё глубже. Я обезумевшая, кричу, кончаю, хочу ещё, пока он стонет у моей кожи, его зубы посылают по моему телу вибрирующую дрожь. Наконец он вынимает клыки и начинает пить. Он рычит, втягивая всё сильнее и сильнее, забирая у меня больше крови, чем просто глоток.

И вдруг меня пронзает осознание опасности.

Генри яростно трахает меня. Я чувствую, как он становится толще внутри меня. Я чувствую, как жизненная сила уходит из меня к нему, и страх прорезает меня. Он собирается меня убить.