Ядовитая дочь

Глава 52

ХАРЛОУ

Бальный зал всё ещё ремонтируют после нападения повстанцев. По правде говоря, я предпочитаю безличную роскошь и простор бального зала интимности маленькой столовой в передней части дома. Это пространство полно воспоминаний о целой жизни напряжённых семейных ужинов.

Люстра из солнечного камня рассыпает по комнате сверкающий свет, делая кремовые пчелиные восковые свечи в цветочных композициях излишними. Мои родители выставляют их там не из расточительности. Они делают это, чтобы похвастаться тем, что у города достаточно ресурсов. Это глупое представление для людей из высших домов, которых мои родители считают важными. Те самые люди прекрасно осознают трудности, с которыми мы сталкиваемся, ведь именно они помогают нам решать все недостатки города с помощью магии.

Квартет музыкантов играет оживлённую струнную музыку на дальнем конце зала, но бодрая свадебная мелодия звучит диссонансом с более сдержанным торжеством.

По мрачному выражению на лице моего отца я понимаю, что он считает этот ужин пустой тратой времени. Он сидит во главе стола, мрачно раздумывая о том, что Рейф Мэттингли не явился на это событие.

Ужин и десерт уже поданы, и все тарелки убраны, но гости всё ещё не расходятся. Я застряла здесь до тех пор, пока они не решат перестать выпытывать у меня информацию.

Я изо всех сил стараюсь выглядеть заинтересованной, разговаривая с женщинами из высших домов Лунами́да о моём свадебном пире и традициях Маунтин Хейвен. Я пропустила ритуал секса, потому что, хотя он, вероятно, и положил бы конец расспросам, это не стоило бы того выговора, который я получила бы позже от родителей.

Я поворачиваю голову, и яркая вспышка света заставляет меня поморщиться. Это не блик от какого-нибудь вычурного украшения. Вокруг всех огней в комнате возникает яркое сияние.

— Нет…

В этом слове и отрицание, и упрямое неповиновение.

Я вошла в Горный Колодец. Я отказываюсь верить, что это не сработало. Я отказываюсь принять, что меня нельзя исправить. Но моя воля не идёт ни в какое сравнение с упрямым страхом и раздражением, которые пускают корни в моём сознании. В голове нет боли, но то, как свет начинает пульсировать всё ярче, — знак, что пора уходить. Это надвигается быстро, и мне нужно быть быстрее.

Генри стоит на другом конце зала, разговаривая с Брайсом и Картером у одного из окон. Другие магические семьи держатся от него на безопасном расстоянии, но он явно вызывает у них интерес. Они кружат неподалёку и кивают ему, надеясь, что их пригласят в разговор. Они хотят знать, почему мои родители спихнули меня ему и какой силой он обладает.

Мне не стоит оставаться на празднике, если начинается приступ, но я не могу просто так покинуть единственную вечеринку, посвящённую моему браку, не вызвав вопросов, которых мои родители наверняка не хотят. Они всегда относились к этим приступам как к личному провалу — словно это каприз ребёнка, ищущего внимания, а не пожизненная битва, которую я веду со своим собственным телом.

Я медленно поднимаю бокал вина к губам и ищу глазами Гейвена.

Мой телохранитель стоит у двери столовой рядом с Эйблом. Они оба стоят, склонив головы друг к другу в тихом разговоре. Я смотрю на Гейвена, стараясь взглядом заставить его заметить моё беспокойство, но его брови нахмурены. Всё его внимание сосредоточено на том, что говорит Эйбл.

Я отказываюсь от мысли рассчитывать на него и ищу в толпе Келлана. Людей здесь не так много, но всё равно проходит минута, прежде чем я замечаю его у окон рядом с Либби. Он держит её перед собой, пока они смотрят наружу, шепча что-то ей на ухо. На мгновение он кладёт руку на её живот.

Движение настолько незаметное, но я сразу понимаю, почему он так паниковал за неё во время нападения повстанцев и почему поручил Эйблу защищать её. Моя невестка снова беременна.

Это открытие наполняет меня смесью радости и тревоги. После всего, что я только что узнала об Истощённых, я беспокоюсь о том, каким будет будущее Лунами́да для них и для этого нового ребёнка. И мне немного больно, что Келлан ещё не рассказал мне об этом.

Женщины вокруг меня все разом смеются, вырывая меня обратно в разговор, из которого я, оказывается, выпала.

— Неужели вечеринки и правда такие безумные, как говорят в историях? Всё, что вы пока описали, звучит совершенно обычно, — говорит Эллери Джеймс.

Она одна из младших дочерей Восточной крепости и легендарная сплетница. Айдия терпеть её не может, но на вечеринках мы всегда мирились с её присутствием, потому что у неё и у всей её семьи есть благословения Вардека. Хотя ни один из них не наделён святым огнём, у всех есть уникальные способности к защите. Они вплели свою магию в каменные стены Восточной крепости, и её ворота редко удаётся прорвать именно благодаря этому.

Последние пять лет они постепенно продвигаются вдоль городских стен, пытаясь укрепить каждый угол, но работа идёт медленно. А это значит, что, какой бы раздражающей она ни была, мне приходится вести себя любезно.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Это почти ничем не отличалось от свадьбы здесь. — Ложь. — Просто немного другие танцы.

И причастие, во время которого мне пришлось поделиться своими самыми тёмными тайнами с моим новым мужем.

— Это было безумно в том смысле, в каком бывает безумным любое событие с рекой алкоголя, — говорю я, представляя, как могли бы выглядеть их лица, если бы я рассказала им о сексуальном ритуале, и смеюсь.

Первая молния боли прожигает мою голову, и желудок судорожно подступает к горлу. Это быстрый приступ. Обычно у меня есть хотя бы несколько минут после того, как я начинаю видеть сияние вокруг света, но сейчас всё надвигается почти сверхъестественно стремительно.

Я всегда знала, что надежда не для меня, но будто моё состояние почувствовало моё желание изгнать её, ту надежду, которую дал мне Горный Колодец, и решило как можно быстрее разбить её.

Я сжимаю ножку бокала, пытаясь удержаться сквозь боль. Женщины в круге наблюдают за мной с ястребиной внимательностью. Они ищут не это. Они ищут любой намёк на то, о чём я умалчиваю, о моём новом муже и его обычаях.

Сейчас совершенно неподходящее время находиться под таким пристальным вниманием. Пот выступает на пояснице, тело бросает то в жар, то в холод. Такое ощущение, будто все мои нервы одновременно посылают противоположные сигналы, и мой мозг перегружен.

— Какое благословение даровали тебе его родители? — спрашивает Харриет Лавой.