Ядовитая дочь

Мне тридцать лет. Я снова стою в коридоре перед картиной «Бессмертный Стелларии» и благодарна, что Келлан рядом и может вытащить меня из кошмаров.

Мои руки дрожат. В лестничном пролёте достаточно тепло, но в груди будто лёд.

— Ты в порядке? Ты выглядела так, будто куда-то провалилась… — Он жестом показывает вокруг меня. — И была… слишком открыта на мгновение.

Он имеет в виду — уязвима для манипуляций.

— Иногда все бывают открыты, — резко отвечаю я.

Он печально улыбается.

— Не ты.

Он поднимает взгляд на картину.

— Почему ты хотела увидеть именно это?

— Ты когда-нибудь слышал о Бессмертных?

Он хмурится, глядя на картину, и качает головой.

— Не припомню.

— Я слышала историю о них в одной рассказчицкой таверне в Маунтин Хейвене. Там говорили, что Стеллария создала Бессмертных, чтобы они помогли ей вернуть Ашера из проклятой земли, созданной Полмом. Первые Бессмертные пили кровь, но также ели обычную пищу; они принадлежали и жизни, и смерти. Но из-за жадности к большей силе и из-за того, что они пили воду из колодца, в них появилась неутолимая жажда, которую могла утолить только кровь. Со временем они превратились во что-то чудовищное — в Истощённых.

Келлан прислоняется к стене и скрещивает руки.

— И ты думаешь… что? Что в этой истории есть доля правды?

— Я думаю, Истощённые существовали ещё до города, — говорю я. — Именно от них бежали наши предки, когда нашли колодец. Поэтому они и построили эти стены. Что, если история правдива, и то, что их исказило, — то же самое, что влияет на отца и Эйбла? Если Истощённые эволюционировали от этого… до того, чем они стали сейчас, возможно, именно поэтому они эволюционируют снова.

Келлан бросает взгляд на картину.

— Но это всего лишь история. Думаю, нам нужно нечто большее, чем сказка рассказчицы, чтобы быть уверенными. Поэтому я и хочу проверить сток воды из колодца.

— Я знаю, это большой скачок, но если нет лучшей теории, это всё равно стоит проверить, — говорю я.

Келлан долго смотрит на меня, так долго, что я начинаю неловко ерзать под его взглядом. Наконец он отталкивается от стены и кладёт руку мне на плечо.

— Я знаю, тебе не нравится Генри, но, может быть, ты могла бы найти там хоть немного покоя? Подальше от всего этого?

— Я не найду покоя, пока не сведу все счёты.

Он выглядит так, будто хочет сказать что-то ещё, но по какой-то Божественной милости вспоминает, что на самом деле умеет держать язык за зубами. Вместо этого он ведёт меня обратно вверх по лестнице, прочь от призрачных отголосков прошлого.

На верхней площадке он быстро обнимает меня и уходит — готовить людей для проверки наших новых находок.

Гейвен сопровождает меня обратно к моей комнате. Он останавливает меня у подножия лестницы на второй этаж. Туманный утренний свет наконец уступает солнцу, и оно окрашивает его лицо болезненно-бледным жёлтым оттенком.

Я всё ещё взбудоражена после картины и визита в Бухту. Всё, чего я хочу, — это мягкое кресло для чтения в моей комнате, хорошую книгу и зимние персиковые тарталетки, которые готовит наш повар. Единственное, что стоит между мной и этим, — Гейвен.

Он бросает взгляд через моё плечо, в сторону коридора, откуда мы пришли.

— Меня кое-что беспокоит. Когда ты поняла, что можешь поцеловать Генри и не убить его? — спрашивает он.

Мне следовало ожидать этого вопроса. Как я могла не быть к нему готовой? Гейвен присутствовал при подписании контракта, когда Генри узнал о моей магии. Теперь он задаётся вопросом, когда мой муж решился бы рискнуть поцелуем и не привела ли я нас в опасную ситуацию, не рассказав ему всего.

Я морщу нос.

— Ты вдруг слишком заинтересовался моей сексуальной жизнью, и это странно.

— Харлоу, не уклоняйся от вопроса. Это информация, которой ты должна была поделиться со мной сразу. Если я не знаю полного масштаба того, с чем мы имеем дело⁠…

— Ты не сможешь защитить меня, — заканчиваю я.

Его взгляд быстро скользит по комнате.

— Ты знала ещё до свадьбы, да?

— Я знала ещё до того, как мы подписали контракт.

— Почему ты…

Я вижу, как в его глазах вспыхивает понимание.

— Ты почему-то ему доверяешь.

Я одновременно и доверяю ему и — нет. Я поняла, что в нём есть что-то другое, ещё при первой встрече. Так же, как где-то глубоко внутри я всегда знала, что рядом с ним я в безопасности.

Невозможно сказать, откуда это знание. Может быть, из месяцев, проведённых за столами в барах напротив жестоких мужчин. А может, из всего моего детства, проведённого в попытках выжить среди переменчивых настроений моего отца.

Но я сразу поняла: для моей семьи Генри может быть опасен, но не для меня.

Гейвен кладёт ладонь мне на щёку.

— Это опасно, Лоу.

Прозвище удивляет меня почти так же сильно, как и прикосновение. Гейвен почти никогда его не использовал и точно не с тех пор, как я была намного младше. Он касался меня только во время тренировок или помощи, никогда из привязанности.

— Это на тебя не похоже — так легко поддаться обману.

Это обвинение заставляет мой желудок сжаться. Моя интуиция никогда меня не подводила, но настороженность в моём сознании никогда полностью не отдыхает. Сейчас она готова перебрать каждое наше взаимодействие, выискивая трещины в хрупком доверии, которое выросло между нами.

Я не умею просто держать что-то хрупкое.

Я должна сжать это в кулаке, пока оно не превратится в пепел.

Мой разум всегда найдёт самый быстрый путь к недоверию.

Если я заблуждаюсь насчёт Генри, я не могу даже думать о том, в чём ещё могу ошибаться. Я выжила до сих пор только потому, что всегда слушала это внутреннее чувство. Я не представляю, что бы делала без него.

Гейвен делает шаг ближе и понижает голос.

— У меня рядом с ним возникает странное чувство⁠…

— Ох, Гейвен, у меня оно тоже возникает, — говорю я. — Это называется отвращение. Обещаю, оно пройдёт, если дышать носом.

Гейвен хмурится.

— Я не шучу.

— Я тоже.

— Просто будь осторожна. Мне кажется, он может⁠…

— О чём это вы тут болтаете? — спрашивает Генри, выходя из-за угла в лестничный пролёт.

Гейвен замирает и переводит на моего мужа уничтожающий взгляд.

По выражению лица Генри я не могу понять, слышал ли он нас, но между ним и Гейвеном мгновенно возникает немая схватка воли. Мне нужно, чтобы они похоронили это прямо сейчас, иначе их перепалки никогда не закончатся.