Ядовитая дочь

Глава 50

ХАРЛОУ

Я вхожу в комнату номер три и закрываю за собой дверь, останавливаясь с рукой на ручке, не отрывая взгляда от своего мужа.

Краем глаза я вижу, как Шейн отчаянно дёргает верёвки на своих запястьях. По крайней мере, он всё ещё дышит.

Генри сидит на кровати, и его тёмные глаза впиваются в меня. Я понимаю, что он уже успел вернуться в Дом Карренвелл, потому что его волосы аккуратно зачёсаны, а сам он переоделся в чистую одежду.

Он скрещивает руки на груди, и его бицепсы натягивают ткань чёрной рубашки. Я не боюсь Генри, но где-то на задворках моего сознания звенит тревожный колокол, предупреждая: беги. Я отпускаю дверную ручку и медленно поворачиваюсь к нему.

— Мой волк, какой поистине неприятный сюрприз. Как ты узнал, где меня найти?

— Это твой любимый бар, — говорит Генри. — С твоей любимой барменшей.

Его взгляд скользит по моему телу, задерживается на груди, затем опускается к правой ноге и высокому разрезу на бедре.

— Какого чёрта на тебе надето?

Я покачиваюсь из стороны в сторону.

— Очень дорогое платье от эксклюзивного дизайнера из Лунами́да. Рада, что тебе нравится.

— Если это платье, значит, оно явно недоделано.

Я тяну за вырез.

— Если тебе не нравится, я с радостью его сниму.

— Не надо.

Это слово звучит одновременно как угроза, вызов и приглашение.

Адреналин мчится по моим венам при виде угрозы в его глазах. Хорошо. Я тоже зла. Даже в Лунами́де я не могу скрыться от своего нежеланного мужа.

— Всего несколько дней брака, и ты уже приглашаешь другого мужчину в свою комнату? — спрашивает Генри.

Я поджимаю губы.

— Я не думала, что ты такой сентиментальный.

Мышца на его челюсти дёргается.

— Это не сентиментальность. Это гордость. Мужчину так не позорят.

— Или что? Что произойдёт? — спрашиваю я, выпячивая нижнюю губу в нарочито надутой гримасе.

Мне не стоит его провоцировать, но доводить его до безумия — одно из немногих удовольствий, которые ещё остались в моей жизни.

Шейн двигает стул вперёд, пытаясь вырвать руки из пут. Этим он только привлекает внимание Генри.

— Я не знал, что она замужем. Это явно частный разговор. Если вы меня развяжете, я просто уйду, — говорит Шейн.

Он выглядит испуганным. Боги знают, что Генри сказал ему до моего прихода.

— Ты теперь чувствуешь себя более разговорчивым и менее склонным распускать руки? — спрашиваю я.

Он настороженно смотрит на Генри.

— Не обращай внимания на моего мужа. Уверена, ему будет очень интересно услышать о твоей переписке с Рочелли. Я тоже хочу узнать больше о том, о чём ты говорил внизу.

Шейн тянет верёвки на запястьях и переводит взгляд с меня на Генри.

— Да.

— Ты работаешь с повстанцами? — медленно говорит Генри.

Шейн кивает.

— И ты решил поговорить о своей шпионской работе с Харлоу Карренвелл?

Я вздыхаю. Похоже, не убивать его не получится. Генри только что убедился, что я не смогу выпустить его из этой комнаты.

Голова Шейна резко поворачивается ко мне.

— Я думал, это гламур. Я не думал, что вы правда Карренвелл. Многие из… профессиональных женщин просто делают это ради фантазии. Я не знал. Я…

Его слова больше не заплетаются, но полностью трезвым он тоже не выглядит. Надеюсь, это как раз то состояние, которое нужно для допроса.

— Расслабься, Шейн, — говорю я. — Я не собираюсь тебя выдавать. Я просто хочу узнать, что ты знаешь о Рочелли и пропавших женщинах.

Брови Генри взлетают вверх.

— Я ничего не знаю. Я просто напился и хвастался, — говорит Шейн.

Генри вздыхает и качает головой.

— Ну же, Шейн. У тебя явно была причина привести мою жену сюда. Могу сказать тебе одну вещь: единственное, что действительно её заводит, это информация. Правда ведь, милая?

Мне не хочется делиться всем этим с Генри, но по тому, как меняется его аура и по выражению его глаз, я почти уверена, что он с огромным усилием сдерживает себя, чтобы не убить Шейна прямо сейчас. Если я не задам вопросы сейчас, возможно, у меня больше не будет шанса.

— Как мило, что ты притворяешься, будто знаешь, что меня заводит, — поддразниваю я. Его аура расширяется, но я игнорирую это и сосредотачиваюсь на нашем пленнике. — Ты знаешь, кто такой Рочелли, Шейн?

Шейн смеётся и качает головой.

— Никто не знает, кто он. Некоторые думают, что это группа людей. Некоторые считают, что это вообще женщина, и никто не подозревает её, потому что мужчины Лунами́да недооценивают ум женщин.

Я снова думаю о Беа, но не могу представить, как она могла бы всё это провернуть и как смогла бы скрывать это от меня до сих пор.

— В этом они не ошибаются, — говорит Генри. — Мужчины здесь очень глупы. Если ты не знаешь, кто такой Рочелли, как ты с ним связываешься?

Шейн ёрзает, незаметно потягивая верёвки на руках, привязанных к стулу.

— Письмами. Мне приходит записка домой с номером одного из городских общественных почтовых ящиков и комбинацией для замка. Каждый раз другой — никогда не в одном и том же квартале и никакой закономерности в цифрах.

Мой желудок сводит. Как Ядовитая Лисица, я арендую несколько почтовых ящиков по всему городу и меняю их каждый месяц, чтобы меня не поймали. Женщины, которые проверяют для меня клиентов, дают им номер почтового ящика и код точно так же. Этот процесс пугающе похож на тот, который использую я — тот самый процесс, который предложила Беа.

— Почему тебя завербовали? — спрашивает Генри. — Почему они тебе доверяют?

Шейн смотрит на дверь, потом снова на Генри.

— У меня нет благословения, но я веду счета для нескольких высоких магических домов. Думаю, меня пригласили потому, что у меня есть доступ, и потому, что я открыто выступил на городском собрании против второго ежемесячного кровавого налога. Моя мать технически подходит под него, но у неё болезнь крови. Целитель может залечить рану, но нам дорого платить им дважды в месяц, и для неё каждый раз это риск. Полгода назад на собрании я особенно разгорячился — и тогда первое сообщение появилось у моей двери.

Я хмурюсь.

— И ты просто согласился?

Шейн качает головой.