Ядовитая дочь

— Гвен, — говорю я, наклоняясь вперёд так, что платье расходится. — Должна сказать, меня особенно обеспокоила часть про дань. Молодой женщине нельзя быть слишком беспечной, когда она идёт ночью одна.

Его взгляд скользит по моему телу, задерживается на груди на долгий миг, затем опускается ниже.

— Тебе нужно быть очень осторожной. Эти новые, эволюционировавшие Истощённые обожали бы такую, как ты. Говорят, этим тварям уже мало одной крови. Им нужна и плоть тоже. Карренвеллы с радостью удерживают их подальше, отдавая им женщин вроде тебя. Пара работниц — небольшая цена за это.

Я провожу пальцами по вышивке на его рубашке.

— У меня есть комната наверху. Я подумала, может, мы обсудим подробности. Наедине. Ради безопасности, конечно.

Его глаза загораются.

— Для меня будет честью помочь защитить такую красивую женщину, как ты, — при условии, разумеется, что мы договоримся о цене, которая устроит нас обоих.

— Встретимся в комнате номер три через две минуты, и обсудим условия. — Я отстраняюсь, позволяя ногтям провести вниз по его рубашке, когда ухожу.

Я пересекаю бар, прохожу по коридору сзади и поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Цифра три на третьей двери справа в тусклом коридоре висит немного криво. Я отпираю дверь и вхожу в простую комнату. Справа от двери стоит одна кровать. У дальней стены деревянный стул рядом с таким же столом перед камином.

Беа, должно быть, послала Джози разжечь огонь, потому что камин уже ярко горит, и в комнате теплее, чем я ожидала.

Я проверяю своё отражение в зеркале на стене у двери. Ярко-красная помада на губах всё ещё безупречна. Я слегка щиплю щёки, чтобы создать видимость румянца.

В дверь стучат, и я спешу открыть.

Едва я приоткрываю её, как он уже набрасывается на меня. Шейн хватает меня за руку и тянет к кровати. Глупо было ослабить бдительность только потому, что он пьян.

Я выкручиваюсь и вырываюсь из его хватки.

— Я думала, ты можешь сесть вон на тот стул, пока я сниму платье.

— Я думал, можно будет как мне захочется. Я заплачу. Хочу, чтобы ты села мне на лицо, — говорит он.

Его слова заплетаются. Он пьян сильнее, чем я думала.

— Хотя ты права насчёт стула. Хочу смотреть в эти фиолетовые глаза, пока ты будешь скакать на моём члене, — говорит он.

Шейн ковыляет к стулу, неловко двигаясь и почти промахиваясь мимо сиденья. Я резко ударяю его локтем в висок, и он мгновенно обмякает, заваливаясь набок. Я оглядываю комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было бы его закрепить на месте на случай, если он снова попытается распускать руки.

Единственный вариант — шнуры, которыми удерживаются раздвинутые занавески.

— Прости, Беа, — говорю я, снимая их с занавесок и используя, чтобы привязать каждое запястье мужчины к деревянным подлокотникам стула.

Я отступаю и осматриваю его. Его подбородок опущен, рот открыт, слюна капает на рубашку. Я ударила его сильнее, чем собиралась.

Это может занять некоторое время.

Вместо того чтобы сидеть и смотреть на него, я выскальзываю из комнаты и возвращаюсь вниз, чтобы насладиться лучшими винами Беа, пока жду начала допроса.

Но вместо того чтобы идти прямо к бару, я у подножия лестницы поворачиваю в другую сторону и направляюсь по заднему коридору к кладовке с чистящими средствами. Я ныряю внутрь и пересекаю маленькое захламлённое помещение. Полка на задней стене почти слишком высоко для меня, но я провожу пальцами по верхнему краю, пока они не касаются холодного металла. Я хватаю ключ и отодвигаю висящий рядом с полкой уборочный халат, открывая замочную скважину. Я отпираю дверь и толкаю её — она скрипит, открывая тайник с коллекцией лучших вин Беа. Ей не стоило говорить мне, что она здесь, если она не хотела, чтобы я их пила.

Проведя пальцами по пыльным бутылкам, я выбираю одну из старых любимых, затем возвращаюсь в кладовку, закрываю потайную дверь и запираю её. Я возвращаю ключ на место, лезу в карман халата, куда некоторое время назад спрятала штопор, и с его помощью открываю бутылку.

Я выхожу из кладовки и тихо выскальзываю через заднюю дверь с украденным вином в руке.

Двор за баром тихий, и холодный воздух приятно освежает после борьбы с тем мужчиной наверху.

Я убираю волосы с шеи и вздыхаю, делая глоток вина. Оно такое же хорошее, каким я его помнила — мягкое, насыщенное и идеальное для зимней ночи.

Шейн бы уже должен проснуться. Когда Генри вернётся в Дом Карренвелл, он поймёт, что меня нет в комнате, скажет Гейвену, и тогда мне придётся иметь дело с ними обоими.

Я смотрю в ночное небо и потягиваю вино, прислушиваясь к гулу внутри. Я могла бы просто остаться здесь и устроить себе ночь без шпионажа. От этой мысли во мне скручивается чувство вины, и я делаю несколько быстрых глотков вина.

Минут через пятнадцать это чувство постепенно рассеивается, и, когда оно уходит, я чувствую себя более собранной, даже несмотря на приятное тепло алкоголя, разливающегося по венам.

Надеюсь, я дала Шейну достаточно времени прийти в себя. Я просто отнесу эту бутылку в бар — это одно из любимых вин Беа, и мне неловко, что я выпила немного. Если к тому времени мужчина всё ещё не очнётся, я найду способ привести его в чувство.

Когда я возвращаюсь в бар, там ещё громче и многолюднее, чем прежде.

Беа замечает меня и хмурится, пока я проталкиваюсь к ней.

— Быстро ты, — говорит она, наливая что-то из неприметной бутылки и протягивая мне. Она бросает взгляд через моё плечо в сторону лестницы.

— Мой друг немного перевозбудился, и мне пришлось его успокоить, — говорю я. — Возможно, я успокоила его немного сильнее, чем собиралась. Решила выпить, пока жду.

Её брови сходятся. Она снова смотрит в сторону коридора.

— Ты видела… — Она поднимает руку и качает головой. — Неважно. Я здесь, не чтобы судить, в какие игры ты ввязываешься.

Я уже собираюсь спросить, что она имеет в виду, но делаю медленный глоток красноватой жидкости и едва не стону. Это самый мягкий виски, какой я когда-либо пробовала, с лёгкой фруктовой ноткой в самом конце.

— Что это?

Беа самодовольно улыбается.

— Вот почему сегодня такой наплыв народа. Пошёл слух, что я на одну ночь выставила на пробу свой новый напиток для Фестиваля Тёмной Звезды. Не представляю, как это могло произойти, ведь я держала всё в строжайшем секрете. — Её голос пропитан сарказмом.