Ядовитая дочь

Глава 48

ХАРЛОУ

Моя спальня тёмная, когда я вхожу внутрь. Огонь в камине погас, и моим глазам требуется мгновение, чтобы привыкнуть к темноте.

Тёмная фигура в кресле в углу комнаты заставляет меня вздрогнуть. Но это всего лишь сумка Генри, небрежно брошенная туда слугой. Мои вещи лучше бы висели в шкафу, потому что я не могу выносить маминых нотаций о помятых платьях.

Генри скоро вернётся, а это значит, мне нужно решить, хочу ли я ждать здесь, чтобы посмотреть, появится ли Айдия, или рискнуть и сходить к Беа, чтобы узнать, что она знает о пропавших женщинах.

Я не нахожу себе места. Поездка в Маунтин Хейвен — первый раз, когда я оказываюсь дальше чем в одном городе от моей сестры. И хотя я знаю, что Айдия не пострадала от Заводчиков, это не значит, что она вовсе не ранена. Пока я снова не увижу её своими глазами, меня будет мучить это же самое беспокойство.

Я хватаю кочергу возле камина и ворошу угли, пытаясь понять, удастся ли разжечь огонь снова. Сталь скребёт по камню, но в камине не осталось жизни. Придётся позвать кого-нибудь, чтобы его разожгли заново. А пока я беру спички с каминной полки и зажигаю три свечи на стоящем на ней канделябре. В ту же секунду после того, как я задуваю спичку, я слышу шорох ткани.

— Ты серьёзно с этим красным кружевом, Харлоу? Я понимаю, что ты замужем, но это уже просто неприлично.

Я оборачиваюсь на звук голоса Айдии и бросаюсь к своему шкафу. Там она и стоит, указывая на вешалку с одним из тех красных кружевных нижних комплектов, которые Генри заказал для меня. Вид того, как она, играя бровями, разглядывает моё бельё, развязывает что-то тугое у меня в груди.

— И в чём вообще смысл этого? Оно же ничего не прикрывает, — говорит она, щёлкая пальцем по крошечному атласному бантику.

— Я почти уверена, что в этом как раз и смысл, — отвечаю я.

Её голос звучит легко, но лицо она держит в тени, пока идёт ко мне.

Мне хочется схватить её и обнять, уткнуться лицом в её волосы и вдохнуть их цветочный запах. Но она останавливается в дверях. Она держит дистанцию.

Когда она наконец поворачивает лицо к свету, я понимаю почему. Вся её левая щека покрыта пятнистыми синяками, губа рассечена.

Меня накрывает тошнотворное чувство узнавания. Я уже слишком много раз видела это раньше.

Я заставляю себя никак не реагировать, но по её выражению лица уже понимаю, что моя аура вырвалась наружу, разливаясь вокруг меня, словно золотое сияние.

— Моё сердце, — хриплю я.

Она грустно улыбается.

— Мои кости.

— Наша кровь, — говорим мы в унисон.

Она в порядке. Она в безопасности.

Вот только мы никогда не были в безопасности.

Напряжение, которое покинуло меня раньше, возвращается. Я хочу прикоснуться к ней, но по тому, как осторожно она движется и как держит лицо в стороне от света, обходя меня по кругу, я понимаю, что она этого не выдержит. Моё сердце подступает к горлу. Клянусь, я видела её и в худшем состоянии, но что-то в её присутствии здесь, в моём шкафу, наполняет меня ужасом.

— Я не могу оставаться надолго, — говорит она, бросая взгляд на дверь. — Появление твоего мужа вызвало достаточно суеты, чтобы я смогла ускользнуть, и ни один из слуг меня не заметил.

— Рейф пытался его остановить? — спрашиваю я.

— Рейфа там не было. Я сама не хотела встречаться с ним, пока не узнаю, всё ли с тобой в порядке. — Она ухмыляется. — И пока не пойму, стоит ли мне обнять его или ударить в лицо.

Я смеюсь.

Айдия тут же шикает на меня.

— Ты его немного недооценила, Лоу. Ты сказала, что он просто высокий и тёмноволосый. Этот мужчина — сокрушительный. Он что, семь футов ростом?

Я закатываю глаза.

— Максимум шесть футов пять дюймов.

Айдия театрально обмахивается рукой.

— А эти мышцы. — Она выпускает преувеличенно тяжёлый вздох. — Его пальто, должно быть, благословлено Божествами, потому что клянусь, одно напряжение его рук и оно разлетится на клочья. Он выглядит так, будто может швырять тебя куда угодно и, если честно, тебе хороший трах был нужен уже несколько лет. Ты становилась слишком зажатой.

Я сверлю её взглядом.

— У меня было достаточно хорошего секса.

Айдия тихо присвистывает, полностью меня игнорируя.

— А эти глаза. Кровавый лес! Я бы лежала на спине днём и ночью.

Я снова закатываю глаза.

— Как прошла свадьба? Вы правда проводили сексуальный ритуал?

— Да.

— Было больно? — спрашивает она.

Приятная дрожь пробегает по моей спине, когда я вспоминаю ту ночь.

— Только когда я этого хотела.

Челюсть Айдии отвисает.

— Я так и знала. Тебе понравилось?

— После того как я перестала чувствовать себя странно из-за того, что на нас смотрит столько людей. Но там была целая часть, где он должен был довести меня до оргазма, чтобы получить благословение Кеннимиры, в этой вычурной кровати, и я кончила так сильно, что сломала их вековой сигил.

— Что! — В этом слове одновременно визгливый смех и вздох.

— Айди — тише! — Я бросаю взгляд на дверь, надеясь, что Гейвен её не услышал.

Она зажимает рот рукой, подавляя смех.

— Немедленно рассказывай дальше.

Под её настойчивостью я очень быстро пересказываю события свадьбы, а она слушает, и её челюсть всё больше и больше отвисает.

— О, он влюбится, — говорит она. — Без всякого сомнения. У этого мужчины нет ни единого шанса. Ты слишком красива, чтобы он смог устоять. И как у вас с сексом с тех пор?

Я облизываю губы.

— Мы не⁠…

— Харлоу Кэтрин Карренвелл! Этот мужчина подарил тебе оргазм, который сломал древний сигил, и ты больше с ним не трахалась? — Она указывает на бельё. — У тебя целый шкаф самого изысканного нижнего белья, какое я когда-либо видела, и ты ни разу им не воспользовалась. — Она фыркает. — Какая расточительность! Ты не заслуживаешь иметь лучшие сиськи в семье, если не собираешься использовать их, чтобы соблазнять наших врагов.

Я сдерживаю смех.

— Ты права. Я ужасная Карренвелл.

Яркая улыбка Айдии сменяется тревогой.

— Ты точно в порядке?

Я киваю.

— Я однажды ходила во сне, и Генри нашёл меня на балконе под дождём. Я не помню, чтобы раньше когда-нибудь ходила во сне.

— Ты делала это, когда мы были младше, помнишь? — говорит Айдия. — Ты обычно переживала заново что-нибудь из прошедшего дня. Однажды — уроки танцев. Были и другие случаи, но я не могу точно вспомнить. Может быть, ты вспомнишь, если попытаешься припомнить последний раз, когда была на балконе?