Ядовитая дочь

Глава 47

ГЕНРИ

Гостиная в Северной крепости вычурна и слишком тёплая для тяжёлого пальто, которое на мне надето. Слуга, открывший дверь, трижды предложил взять его у меня за ту короткую дорогу от входной двери до этой комнаты, но я не планирую задерживаться надолго.

Теперь я жалею, что просто не позволил ему забрать его. Пот выступает у меня на пояснице, и сердце колотится. Пока я напрягаю слух, пытаясь уловить хоть какой-нибудь намёк на движение в огромном особняке, я понимаю, что меня заставляет потеть не только жар от камина. Я нервничаю.

Слуга, который провёл меня в эту комнату, исчез, чтобы найти Рейфа, но тревожусь я вовсе не из-за встречи с мэром. А из-за моей новой золовки.

Если Айдии я не понравлюсь, у меня нет никаких сомнений, что она найдёт способ дать понять это Харлоу. И одного вето от человека, которого моя жена любит больше всего, будет достаточно, чтобы уничтожить весь тот прогресс, которого я добился.

Пара кресел с высокими «крылатыми» спинками стоит перед камином, а перед огнём расстелен ковёр из волчьей шкуры. Каминная полка и любая другая поверхность в комнате заставлены хрустальными безделушками и вазами из выдувного стекла. Шторы — тяжёлый тёмный брокат.

Во всём оформлении сквозит желание казаться богатым, но само количество дорогих предметов перечёркивает желаемое впечатление.

Стены увешаны картинами, среди которых — большой портрет Рейфа над каминной полкой. Я разглядываю многочисленные полотна в поисках кого-то, кто был бы похож на мою жену. Возможно, Айдия вовсе на неё не похожа, но между остальными братьями и сёстрами сходство настолько сильное, что я вынужден предполагать. Если бы в доме Карренвеллов был хоть намёк на личное прикосновение, я бы знал, но родители Харлоу предпочитают более стерильную, музейную обстановку.

Я прохожу дальше в комнату, скользя взглядом по картинам. Наконец, в самом углу стены, у окон, я нахожу небольшой портрет. Женщина похожа на Харлоу, те же тёмные волосы и полные губы, но в её глазах есть напряжённость, более жёсткая.

Рейф держит её в этой комнате так же спрятанной, как и в остальной своей жизни. Я не понимаю, как Харлоу выносит знание о том, что её сестра здесь и страдает. Будь на месте Айдии Холли, я бы вырвал этому человеку глотку.

Я оглядываю комнату и обдумываю теорию Харлоу. Может ли Рейф Мэттингли действительно быть одновременно и мэром, и лидером восстания, так чтобы никто об этом не знал? Харлоу слишком предвзята по отношению к этому человеку, чтобы быть надёжным источником. Я понимаю почему, но мне нужно самому почувствовать, что он за человек.

Именно поэтому я не просто оставил сообщение слуге, который открыл дверь несколько минут назад. И ещё потому, что я хотел бы на самом деле встретиться с Айдией Карренвелл, раз уж именно её Харлоу уважает.

Я думаю о том, как Харлоу наблюдала за тем представлением сегодня раньше. Она не получила успокоения от слов своей семьи. Она оценивала произошедшее прошлой ночью по их действиям, и само по себе это уже многое говорило. Ясно, что у неё большой опыт чтения невербальных сигналов.

В коридоре раздаются шаги, и мгновение спустя в дверном проёме гостиной появляется мужчина. Он одет в элегантный костюм, волосы идеально зачёсаны.

— Добро пожаловать в Северную крепость, мистер Хейвенвуд. Я дворецкий мистера Мэттингли, Пол. Чем могу помочь вам этим вечером?

— Я надеялся лично передать приглашение на наш ужин после свадебного торжества завтра. Я знаю, что предупреждение позднее, но для меня и для Харлоу это значило бы очень много, если бы вся семья собралась вместе.

Я звучу так неловко, говоря настолько официально. Я не хочу быть тем грубияном, которым эти люди меня считают, и меня воспитывали с должными манерами, но слова всё равно ощущаются жёсткими.

— Боюсь, вы только что разминулись с мистером Мэттингли.

Я киваю и смотрю в сторону двери гостиной.

— Есть ли кто-нибудь ещё, кому я мог бы официально передать приглашение? Я просто стараюсь всё сделать правильно ради моей новой жены.

Пол тепло улыбается.

— Боюсь, что нет, но будьте уверены, я прослежу, чтобы он получил ваше приглашение, как только вернётся домой.

Он колеблется и понижает голос.

— Возможно, позже вы сможете застать его где-нибудь в городе, но прямо сейчас мистер Мэттингли остановился навестить неблагословлённых заключённых в тюрьме.

— Правда? Он часто так делает?

Дворецкий горячо кивает.

— Похоже, теперь это происходит по крайней мере раз в неделю, с тех пор как многие из них начали протестовать против двойной десятины Кровавого Колодца.

— С его стороны это заботливо — навещать их, — говорю я.

Пол прижимает ладонь к сердцу.

— Он глубоко заботится об этом сообществе. Не проходит и дня, чтобы он не переживал. Он приносит многим из них хлеб, а также передаёт деньги семьям заключённых, чтобы они могли тем временем выжить.

Вот это уже интересно. Рейф дружелюбен к противникам кровавой десятины и их семьям. Он делает всё, что может, ради их лояльности, но также человек вроде Рейфа Мэттингли имеет доступ, позволяющий свободно входить и выходить из тюрьмы. Он явно использует это как способ втереться в доверие к людям, оказавшимся в отчаянных обстоятельствах — и это заставляет меня ненавидеть его ещё больше.

Пол смотрит на меня выжидающе.

— Это очень щедро с его стороны, — говорю я, на долю секунды слишком поздно. — Жаль, что я его пропустил, но я уверен, Харлоу поймёт.

Пол колеблется мгновение.

— Ну… у него назначена встреча в «Живом Кошмаре» после визита в тюрьму. Это бар в северо-восточном квартале. Возможно, вы сможете застать его там примерно через час.

Натянув самую тёплую из своих улыбок, я благодарю его и поворачиваюсь, чтобы уйти. Я бросаю последний взгляд в сторону двери, надеясь хотя бы мельком увидеть мою новую золовку, но никто не появляется. Должно быть, Рейф уже запер её на ночь. Если она хоть немного похожа на свою сестру, я почти понимаю желание держать её взаперти, но если всё, что говорит Харлоу, правда, я бы и сам оценил стремление Айдии выбраться отсюда.

Я ничем не обязан этой женщине — так же, как ничем не обязан Харлоу, — но меня всё равно задевает, что она застряла здесь с человеком, который над ней издевается, и Харлоу — единственная, кто делает хоть что-то, чтобы вытащить её. Какая семья вообще может ожидать такой преданности?

Я вздыхаю. Та самая семья, которая десять лет назад отправила другую дочь в семью, которую сама же пыталась уничтожить.