Ядовитая дочь

Когда мы проезжаем через южные защитные ворота, всё выглядит немного более привычно. Люди разговаривают возле таверн, пары идут по улице, взявшись под руку. Чем дальше от места прорыва, тем меньше беспокойства чувствуется в людях. И всё же какая-то часть меня задаётся вопросом, не является ли это следствием чрезмерного числа прорывов за последние шесть месяцев.

— Почему твоя сестра не стояла рядом с ним во время речи? — тихо спрашивает Генри.

Я сглатываю страх, застрявший у меня в горле. Уже одно возвращение внутрь городских стен делает необходимость вытащить Айдию из-под власти Рейфа ещё более срочной. У меня больше вопросов, чем ответов, и хотя я рада, что Айдия в безопасности от Истощённых, я знаю настоящую причину, почему она не стояла рядом со своим мужем, принимая публику.

— Наверное, у неё слишком много синяков.

— Разве она не владеет гламуром? — спрашивает Генри.

Я не могу сдержать горький смешок, который вырывается у меня.

— Она не будет его прикрывать. Ей нравится заставлять моих родителей и Рейфа смотреть на это. Они предпочли бы спрятать её подальше, чем позволить ей выглядеть слабой, а Айдия скорее выдержит любое наказание, чем станет для них разыгрывать представление. Так было всегда.

Это слишком близко, слишком лично, просто слишком много. Мне нужно хоть что-нибудь, чтобы увести разговор от этой больной темы, которую он задевает.

Генри тихо мычит, но его аура обвивается вокруг меня почти защитным образом.

— Когда ты пойдёшь говорить с ними, я должен пойти с тобой.

— Тебе лучше держаться от этого подальше, чёрт возьми. Генри, моя семья — закрытая.

— Я твоя семья. — Он говорит это так спокойно.

— Ты моя обязанность.

— Какая теперь разница?

Это справедливый вопрос, но сейчас мне не нужно ему это объяснять.

— Я связана с тобой долгом. С ними я связана кровью.

— И что из этого важнее?

Вопрос-испытание, если когда-либо такой был.

— То, что сегодня причинит мне меньше всего вреда. Сначала я сама.

Он смеётся — по-настоящему смеётся. Когда я оглядываюсь через плечо, он выглядит таким же удивлённым, как чувствую себя я.

— Я не ожидал, что ты ответишь честно.

— Ты ещё не понял, Генри? Речь никогда не шла ни о твоих планах, ни об их планах. Речь всегда шла о моих собственных. — Я бросаю на него взгляд краем глаза. Мне нужен способ вытащить его из дома, чтобы я могла разобраться, что происходит с моим отцом и Эйблом. — Когда мы доберёмся до дома, моя мать захочет услышать всё о свадьбе. Я знаю, что она пригласит нас обоих на ужин, и я застряну там на несколько часов. Не мог бы ты сходить проведать Айдию?

Я скорее улавливаю его удивление, чем чувствую его.

— Она даже не знакома со мной.

— Да, но если пойду я, Рейф будет отвратителен и обязательно сделает всё, чтобы не подпустить меня к ней. Ты должен понять, что он из тех мужчин, которые хотят унизить весь мир. Уже одно твоё присутствие станет для него вызовом, а Айдия, хоть и не станет использовать гламур ради кого-то другого, достаточно любопытна, чтобы сделать это, лишь бы познакомиться с тобой.

Чем больше я говорю, тем сильнее понимаю, насколько безумно это звучит. Но я действительно верю в то, что говорю.

— Ты так рвалась увидеть её, — говорит он.

— Я знаю, — отвечаю я, вытягивая шею и поворачиваясь в седле, чтобы посмотреть на него. — И всё ещё рвусь, но мне будет спокойнее, если сегодня ты сам увидишь её. Я понимаю, что вся эта политика сложна, но Рейф знает, как сильно я хочу её увидеть, а нет ничего, что он любил бы больше, чем делать женщину несчастной. Она всегда находит способ тайком выбраться, но если пойдёшь ты, она поймёт, что я здесь и пытаюсь проверить, как она.

Чем дольше Генри молчит, тем больше я убеждаюсь, что он понимает: я просто пытаюсь избавиться от него на несколько часов.

— Какую причину мне назвать для своего визита? — наконец спрашивает он.

— Приглашение для Айдии и него на семейный ужин после свадьбы завтра вечером. Ты хочешь пригласить их как новых членов семьи.

— Магия Рейфа?

Одна мысль об этом вызывает у меня резкую дрожь. Во рту так пересохло, что я едва могу выговорить слово.

— Полм.

Если когда-либо и существовал человек, созданный по образу Божественного Злобы, то это Рейф Мэттингли. В большинстве случаев я просто выбрасываю это из головы, чтобы не думать о том, как он может использовать это благословение против моей сестры.

Волна тошноты накрывает меня.

— Беспокоишься обо мне, жена? — насмешливый голос Генри вырывает меня из мыслей.

— Конечно нет. Рейф не отличается особой изобретательностью, а ты неуязвим. Я беспокоюсь только о себе и о своей полной нехватке воображения. Я так разочарована, что до сих пор не придумала способа избавиться от тебя.

Он смеётся, и этот звук согревает меня.

Когда мы наконец подъезжаем к воротам дома Карренвеллов, я ожидаю почувствовать облегчение от возвращения домой, но внутри у меня всё так же скручено тугим клубком напряжения. Отъезд вовсе не сделал этот дом домом. Он всё ещё ощущается как музей, где моё поведение должно быть так же тщательно выверено, как произведения искусства на стенах. После того как я несколько дней вела себя как дикарка в Маунтин Хейвен, мне совсем не хочется снова идти по этим знакомым коридорам.

Гейвен занят разговором с конюхами, которые принимают нашу лошадь, но я чувствую его взгляд на себе, пока поправляю пальто Генри и приглаживаю растрёпанные ветром волосы.

Карета моих родителей въезжает во двор как раз в тот момент, когда мы спешиваемся. Эйбл выскакивает первым, бросает на меня и Генри испепеляющий взгляд, а затем врывается в дом, с грохотом захлопнув за собой дверь. Он окончательно превратился в сорокапятилетнего малыша.

Мой отец помогает матери выйти из кареты, и они переводят на нас оценивающие взгляды. Мне интересно, что именно они пытаются увидеть. Я заставляю себя дышать медленно и размеренно, сглаживая свои чувства до пустого полотна, чтобы моя аура оставалась ровной.

— Поздравляем вас с бракосочетанием. Нам жаль, что вы вернулись при таких обстоятельствах, и мы не рассчитывали увидеть вас так скоро, но мы рады видеть, что Харлоу выглядит так хорошо, — говорит моя мать с подобием тёплой улыбки. — Разве она не выглядит полной сил, Харрик?

Полной сил. Я морщусь. Она имеет в виду, что я выгляжу ужасно, что, вероятно, правда. Я только что вернулась с пробежки и переоделась лишь в одежду для верховой езды, прежде чем мы отправились в город.