Ядовитая дочь

На секунду в коридоре воцарилась тишина, затем за моей спиной скрипят половицы, и я просто знаю, что Картер и Брайс обмениваются одним из своих безмолвных осуждающих взглядов.

Бреннан поднимает руки в знак капитуляции, его глаза умоляют.

— Что? Генри, нет! Если она одна из твоих, я не знал.

На его лице нет ни тени обмана. Он выглядит лишь ошеломлённым.

— Она сказала, куда собирается? — спрашиваю я.

Бреннан яростно качает головой.

— Нет. Ей стало любопытно после историй, и я рассказал ей о... — Он обрывает себя и бросает взгляд вдоль коридора в сторону бара.

— О чём ты ей рассказал? — сквозь зубы выдавливаю я.

— Я пытался казаться смелым, — говорит Бреннан. — Я рассказал ей о Разводчике, которого мы держим, и она встревожилась. Она убежала прежде, чем что-либо случилось. Клянусь. Это было всего несколько минут назад. Пожалуйста, не понижайте меня.

Я ударяю кулаком в стену рядом с его головой.

— Рассказывать секреты крепости, чтобы затащить кого-то в постель, это огромный риск для безопасности.

Но сейчас у меня нет времени на это. Холодный ужас сковывает мою грудь. Харлоу слишком умна, чтобы отправляться расследовать всё в одиночку, и всё же я знаю, что именно туда она и пошла. Новый страх ударяет меня, разгоняя адреналин по телу.

Брайс и Картер уже направляются к задней двери, Гейвен идёт за ними следом.

Я ещё раз вжимаю Бреннана в стену.

— Мы поговорим позже.

Затем разворачиваюсь и бросаюсь вслед за друзьями.

К тому времени, как мы оказываемся снаружи, я уже мчусь во весь опор. Мне всё равно, если будет выглядеть так, будто я не способен справиться со своей новой женой. Если Харлоу в опасности, всё будущее Маунтин Хейвен под угрозой.

Моё дыхание рвётся внутрь и наружу, холодный воздух царапает горло. Я даже рад этому удару холода. Ночь настолько тёмная, но я столько раз проходил по этим улицам, что знаю их вслепую. Позади меня грохочут шаги Брайса, Картера и Гейвена.

Я ускоряюсь, когда мы проходим через ворота на шестой уровень и поворачиваем к камерам содержания. Из-за серого каменного здания раздаётся смех, и когда я огибаю угол, я вижу охотников, которые должны стоять на страже, склонившихся над карточной игрой.

Все они застывают, когда видят меня, но я даже не трачу времени, чтобы отчитать их. Я взлетаю по лестнице на второй этаж, прижимаю ладонь к кровавому замку. Жду один мучительный момент, пока замок щёлкнет, затем распахиваю дверь, смутно осознавая, как Картер позади меня выкрикивает приказы людям, а по лестнице грохочут шаги Гейвена и Брайса.

Я не уверен, что ожидал увидеть, но точно не Стефана Лоренса и Роланда Хазраха, перегнувшихся через смотровые перила и тянущихся к кому-то на первом этаже.

И не Заводчика, вырвавшегося из своей клетки.

И уж точно не мою жену в разорванном шёлковом платье, стоящую лицом к чудовищу лишь с маленьким клинком в руке.

Наше внезапное появление пугает Роланда. Его хватка срывается, и вместе с ней срывается Стефан. Роланд пытается схватить его и не успевает. Оба мужчины переваливаются через перила и падают на первый этаж.

Оглушающая смесь страха и ярости взрывается внутри меня. Я хочу прыгнуть вниз на нижний уровень, но не имею ни малейшего представления, как Заводчик выбрался из своей клетки и как он отреагирует на четыре куска приманки рядом с собой.

Мы с Гейвеном подбегаем к перилам и смотрим вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как Стефан и Роланд пытаются подняться на ноги. Это катастрофа. Если Стефан умрёт, его семья без труда сможет свергнуть мою. Они скажут, что мы не контролируем крепость, и будут правы. Их власть будет временной, потому что он их последний живой ребёнок, но этого будет достаточно, чтобы семья Хейвенвуд потеряла власть, а в долгосрочной перспективе тот, кто придёт заполнить образовавшийся вакуум власти, может оказаться ещё хуже.

Харлоу стоит между существом и тремя мужчинами, её взгляд прикован к зарешеченной двери первого этажа.

Заводчик наблюдает за ней с выверенным терпением, но Харлоу его игнорирует. Она поворачивается к зверю спиной и разворачивается лицом к мужчинам.

Она тяжело дышит, её рука прижимает левые рёбра. На её предплечье ярко-красный порез, и её сильно трясёт. Её страх настолько силён, что я могу почувствовать его запах. Её рука так дрожит, что я боюсь, как бы она не уронила свой кинжал.

— Они благословлены Полмом.

Её голос дрожит, и хотя она не смотрит на меня, я мгновенно понимаю, что она имеет в виду.

И Джо, и Стефан имеют благословение Божества Злобы, и они одновременно бьют по ней манипуляцией страхом. Я не понимаю, как она всё ещё стоит на ногах. Самые сильные мужчины, которых я знаю, уже свернулись бы на земле клубком, но Харлоу готова к бою.

Убить любого из этих мужчин было бы плохо. Все они происходят из влиятельных семей Маунтин Хейвен, но убийство Стефана поставило бы под угрозу всё, что построила моя семья, хотя это было бы в пределах моих прав, поскольку использование им магии против моей жены заслуживает возмездия.

Гейвен, застывший рядом со мной, пытается оценить Заводчика.

— Почему он не нападает? Она истекает кровью. Он уже должен был на неё наброситься, — шепчет он.

— Нам самим хотелось бы это знать, — говорю я. — Мы держим его для наблюдений, но это не совсем тот вид испытаний, который мы имели в виду.

Зверь поднимает взгляд на Гейвена и наклоняет голову набок. Это первое движение, которое он сделал с тех пор, как мы вошли.

Истощённые раньше нападали быстро и безрассудно, стремясь как можно быстрее добраться до крови. В последние годы одним из самых заметных изменений в их поведении стало то, что теперь они, как правило, сначала нападают на самого сильного члена группы.

Заводчик не посмотрел на Стефана, у которого очень мощное благословение Полма, и не посмотрел ни на одного из его друзей. Он не посмотрел на меня. Он посмотрел прямо на Гейвена.

Это почти подтверждение того, что телохранитель не так прост, как кажется. Карренвеллы ни за что не отправили бы сюда свою младшую дочь с кем-то, в ком не были бы по-настоящему уверены, что он способен её защитить.

— Ты можешь помочь? — спрашиваю я.