Ядовитая дочь

Глава 34

ГЕНРИ

Вблизи Харлоу выглядит не такой злой, какой хочет казаться. Она изучает меня с заворожённым вниманием, словно я загадка, которую она пытается разгадать. Её нижняя губа выдвинута вперёд в лёгком надутом выражении, пока она сосредоточенно смотрит куда угодно, только не мне в глаза.

Эти полные губы отвлекают. Жаль, что я так жадно поцеловал её после наших брачных клятв. Я всё ещё чувствую её вкус, и каждый раз, когда смотрю на её нижнюю губу, мне хочется впиться в неё зубами и снова услышать её вздох.

От неё всегда пахнет цветами Стелларии, но с цветами, вплетёнными в её волосы, этот аромат становится ещё сильнее. Если бы не напряжённость в её глазах, коса, платье и цветы придавали бы ей какую-то сладкую наивность. Но в том, как она смотрит на меня, нет ничего невинного.

Жаль, что меня так тянет к ней. Тогда я бы не сидел здесь, гадая, насколько же фиолетовыми бывают её глаза.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашиваю я.

Она замирает на долю секунды.

— Да, со мной всё в порядке.

— Ты выглядишь напряжённой, — говорю я.

Её глаза сужаются, и она пытается немного отодвинуться от меня. Неприлично откровенное платье натягивается на её груди. Сквозь шёлк проступают её соски. Мне хочется укусить их, просто чтобы увидеть, как она отреагирует, но это причастие должно быть посвящено эмоциональной и духовной близости. Физическая близость придёт позже.

Ненавижу признавать, что на моих коленях ей удобно. Её тело идеально ложится к моему.

Я провожу пальцами вверх по её правой ноге, следуя разрезу на платье.

— Ты почти не притронулась к своему первому блюду, — шепчу я.

— Простите меня за то, что я не слишком голодна.

— Нервничать — это нормально.

Она сладко улыбается.

— Я лишь беспокоюсь, что мой новый муж может не суметь выступить перед толпой.

Я сжимаю зубы.

— Об этом можешь не волноваться.

Её щёки темнеют. Она прекрасно знает, что её ждёт в той комнате. Она видела меня обнажённым прошлой ночью.

— Я знаю, что мы всего лишь притворяемся, но эти игры могут стать грубыми, Харлоу. Тебе нужно стоп-слово.

Харлоу выпячивает нижнюю губу в надутом выражении.

— Очень мило с твоей стороны так думать.

Я провожу рукой вверх по её затылку и сжимаю её волосы, резко и крепко дёргая.

— Обещаю, что понадобится.

По её коже пробегают мурашки. Это приносит больше удовлетворения, чем должно бы. Я уже знаю, что для неё приемлемо. Она всё это записала для меня. Но увидеть это на бумаге и увидеть это в действии — две совершенно разные вещи.

Её взгляд то и дело метается к двери зала церемонии. Я понимаю её настороженность. Для неё это, должно быть, выглядит странным обычаем, и, если быть честным, самому кажется странно непринуждённым — пировать прямо рядом с комнатой, где мы должны провести сексуальный ритуал в честь Кеннимиры. Как бы мне ни было неприятно это признавать, она ведёт себя на удивление спокойно по отношению к обычаям Маунтин Хейвена.

Похоже, ей понравилось наблюдать за Брайсом в ночь охоты, но это вовсе не обязательно значит, что ей понравится, когда наблюдают за ней. К тому же одно дело — когда на тебя смотрит человек, которому это нравится, и совсем другое, когда на тебя смотрит целая комната людей, которые тебя не любят.

Я бы никогда не признался ей в этом, но меня тоже тревожит эта церемония. Быть наследником, значит жить под ожиданиями, и, учитывая, что Харлоу — дочь нашего врага, я знаю: все хотят увидеть, как я сломлю её в постели. Возможно, мне бы это даже понравилось.

Но есть особое удовольствие в долгой игре. Если я смогу склонить её на свою сторону, добиться, чтобы она сама решила опустить свою защиту и дать мне то, что я хочу, эта победа будет куда более сладкой.

— Звёзды, — наконец говорит она.

Я наклоняюсь ближе так, что мои губы касаются завитка её уха.

— Хорошая девочка. Не могу дождаться, когда увижу выражение твоего лица в тот момент, когда ты поймёшь, что сейчас кончишь.

Я тихо усмехаюсь, и она извивается.

— Я знаю, ты будешь бороться со мной, но когда будешь сопротивляться, просто помни: мне будет приятно знать, что тебе ненавистно то, насколько ты мокрая из-за меня.

Шок в её глазах появляется и исчезает так быстро, но он проходит по моему телу, словно дрожь. Она наклоняется ближе, её дыхание касается моих губ.

— Я задушу тебя во сне.

А потом она целует меня. Комната взрывается улюлюканьем и аплодисментами.

Во время этого причастия нам вообще-то не полагается целоваться. Почти уверен, что она это знает, но из всего, что она увидела в форте до сих пор, именно эта близость вызывает у неё наибольший дискомфорт. Ей не нравится близость, которую она не контролирует. Меня иррационально будоражит мысль о том, как сильно мне понравится учить её тому, что подчинение тоже может приносить удовольствие.

Я опускаю руки и сжимаю её ягодицы, и она тут же отстраняется, чтобы бросить на меня сердитый взгляд.

Я цокаю языком.

— Понимаю, тебе трудно держать руки подальше от меня, но вообще-то ты должна смотреть мне в глаза и рассказывать все свои самые глубокие, самые тёмные тайны.

Её губы едва заметно дёргаются, намекая на улыбку. Она запускает руку в мои волосы и тянет мою голову назад. Придвигается ближе, трётся обо меня, о мой полувозбуждённый член, и прижимает грудь к моей груди.

— Хочешь узнать мой самый глубокий, самый тёмный секрет, мой волк?

Её улыбка лукавая, но такая поразительная. Она освещает всё её лицо. Божественные проклятья, она прекрасна. Она убеждается, что я смотрю ей в глаза, когда говорит:

— У моего первого мужа был член побольше.

Я настолько ошеломлён, что смеюсь. По-настоящему смеюсь.

— Нет, не был.

Она наклоняет голову и одаривает меня покровительственным взглядом, прижимая палец к моим губам.

— Не переживай. У тебя всё равно очень достойный.

— Посмотрим, насколько он достойный, когда ты будешь им давиться.

Я прикусываю её палец, и она ахает.

В её глазах вспыхивает жар. Я задаюсь вопросом, думает ли она о той ночи в пансионе и о том, насколько всё было между нами инстинктивным и притягательным, и каким это остаётся до сих пор.

Я целую палец, который только что укусил.

— Расскажи настоящий секрет. Скажи мне, почему ты это делаешь.

Она на долгий момент закрывает глаза и вздыхает. Я вижу, что она понимает, о чём я.

— Они все насильники.

Я жду, что она скажет больше.