Ядовитая дочь

Глава 31

ХАРЛОУ

Потрясение сковывает меня на месте. Эти два коротких слова эхом звучат в моей голове: Генри умер.

У меня так много вопросов, но грудь внезапно сжимает острая скорбь.

— Как? — хрипло спрашиваю я.

Он похлопывает по следам когтей на своей груди.

— Потеря крови из-за них почти убила меня. — Он на мгновение закрывает глаза. — Прошло почти десять лет. Это кажется и целой жизнью назад, и так, будто всё случилось вчера.

— Мне жаль. — Хотя я действительно это имею в виду, из-за потрясения это звучит как автоматический ответ.

— Ты видела, как устроена крепость, она похожа на город. Запасные планы и безопасные зоны. Истощённые никогда раньше не делали ничего большего, чем взбирались на стены по нескольку за раз. До того дня у нас даже не было ни одного прорыва за внешнюю стену. — Он вздрагивает. — В тот день пали первые пять уровней крепости. Холли и я… — Его голос хрипнет, и он делает ещё один медленный вдох. — Ты видела, что здесь сила, самая ценная валюта, и ты знаешь, каково это — быть правящей семьёй. Если ты не защищаешь свой народ, ты ничего не стоишь. Мы должны были быть на передовой. Мои родители остались позади, стараясь удержать людей в спокойствии и помочь как можно большему числу добраться до безопасных зон, и держать последнюю линию, чтобы помочь раненым. Я, Холли и последние из наших охотников — Брайс, Картер и ещё сотня, держали стену шестого уровня.

Он вздрагивает и проводит рукой по лицу.

— Я вырос, часто бывая в лесу. Я знаю, как действуют Истощённые. Невозможно охотиться за дичью за стенами, не имея глубокого понимания, как они ведут себя. Ты учишься, что для них нормально и как иногда они действуют группами. Но это было совсем не похоже ни на что из того, что я когда-либо видел. Целая орда. Тысячи. Ты должна понять: каждый мужчина и женщина, стоящие на той стене, уже много раз смотрели страху в лицо. У нас есть планы и запасные варианты — вещи, которые вбивают в нас с детства, чтобы в момент, когда всё идёт не так, тело действовало на одних рефлексах. Но передняя стена была сметена за считаные минуты. Раздался взрыв, стена рухнула, и началось безумие.

Я разрываюсь между желанием услышать продолжение и желанием убежать от этого. Келлан считает, что наша семья каким-то образом причастна, и хотя я не имею ни малейшего представления, как это вообще может быть правдой, я доверяю своему брату. Мой желудок сводит. Я чувствую себя виноватой по ассоциации. Будто я сама не выбрала бы родиться в любой другой семье.

— Мы потеряли так много наших лучших бойцов на нижнем уровне крепости, — продолжает он. — Нас оттеснили, и мы едва сдерживали натиск, чтобы успеть эвакуировать наших людей. Поэтому Холли, Брайс, Картер, я и сотня лучших воинов отступили до самого конца. Мы знали: если не удержим стену шестого уровня, остановить их уже не сможем. С каждым уровнем Истощённые питались павшими воинами. Ты знаешь, что происходит, когда они получают кровь вообще, но чем более жизненная эта кровь, тем сильнее становятся Истощённые. Они становились быстрее и ещё страшнее. Поэтому мы держали линию, и это довело каждого из нас до предела нашей магии. Я лечил людей между боями. Холли накрывала священным огнём те участки стены, где наши ряды редели. Но этого было недостаточно.

Я думаю о колоссальных размерах крепости, о уровнях, ведущих к поместью, о количестве людей, которых я видела на улицах по дороге в город.

Генри проводит руками по перекрёстным шрамам.

— Мы уже почти отбили последнюю крупную волну Истощённых, но все мы были на пределе. Брайс получил тяжёлый удар от одного из них, и я отвлёкся на долю секунды, и один из них достал меня. Я упал и сразу понял, что всё плохо. Но я исцелил так много людей, что у меня ничего не осталось для себя. Это было слишком медленно, и я не мог дышать, потому что один из когтей пробил мне лёгкое. Я чувствовал, как угасаю, и Холли сорвалась. Она буквально превратила себя в живой огненный шар, прыгнула прямо в их толпу и уничтожила всех оставшихся Истощённых сразу. Но это стоило ей жизни. Она направила слишком много магии за раз и сожгла себя изнутри. От неё ничего не осталось — только пепел.

Генри смотрит вниз на прозрачную голубую воду.

— Последнее, что я помню, — это как смотрел через обрушившийся край стены, пока моя сестра сгорала в пыль, унося с собой остальных чудовищ. — Он тяжело сглатывает. — Потом я закрыл глаза, и этого момента я уже не помню, но моя мать добралась до меня сразу после того, как я умер. Она вернула меня. Мне повезло, наверное. Если душа уходит слишком далеко, она уже не может вернуть её назад. Она вернула к жизни столько из нас, сколько смогла: Брайса, Картера, Стефана и ещё около пятнадцати охотников, которые стояли на той стене вместе с нами, но Холли уже не было. Тот день сломал мою мать. Она всегда была набожной, но не смогла смириться с потерей Холли. Она молилась Ашеру днями, и он ответил ей. Он даровал ей способ сделать так, чтобы она больше никогда не потеряла ни одного ребёнка. — Его глаза встречаются с моими, и я не могу отвести взгляд от боли в них. — Божественный Ашер дал ей и способ, и волю исполнить её мольбу. Какую бы смерть я ни встретил однажды, я не смогу встретить её снова.

Мне требуется целая минута, чтобы понять, что именно он говорит.

— Тебя нельзя убить одним и тем же способом дважды, — шепчу я.

Мне уже никак не вернуть себе самообладание, потому что это гораздо хуже, чем если бы он просто был невосприимчив к моей магии. Возможно, я вообще не смогу его убить.

Я указываю на бледный шрам на его шее.

— Это она сделала?

Генри прикусывает губу.

— Технически эту часть сделал мой отец. Она просто вернула меня обратно. Он занимается насилием. Найма лечит, а моя мать возвращает мою душу.

Он указывает на шрам между левыми рёбрами.

— Клинок в сердце. — Он отводит волосы с левого виска, чтобы я могла увидеть голую линию шрама на его голове. — Треснувший череп.

Он опирается рукой на край колодца, выглядя пугающе непринуждённым для человека, который описывает свои многочисленные мучительные смерти. Мне хочется спросить, какая из них была самой страшной. Хочется спросить, что происходило после того, как он умирал. Но я не спрашиваю.

— А есть ещё все невидимые: раздавлен насмерть, сломанная шея, утопление, лихорадка и переохлаждение. — Он перечисляет всё это так буднично, но его аура вспыхивает яростно. — И, как ты заметила в ту ночь, когда мы встретились⁠…

— Яд, — заканчиваю я.

Он кивает.

— Вот почему я могу тебя целовать.