Страница 32 из 51
Я вошёл в неё — одним пальцем, потом двумя, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня. Она застонала — громче, чем планировала, и тут же прикусила губу, зажмурилась. Я закрыл ей рот своей рукой, силой вжимаясь в ее лицо, чтобы никто не смел нам помешать. Ведь если кто-то войдет сюда, пока я ублажаю своего доктора- мне придётся убить каждого, чтобы продолжить…
— Смотри на меня, — приказал я. — Открой глаза и смотри.
Она послушалась.
— Ты теперь моя, — сказал я, начиная двигать пальцами быстрее, грубее, безжалостнее. — Даже если ты убежишь, ты всё равно будешь моей. Потому что никто не сможет дать тебе того, что дам я.
Она кончила с резким, сдавленным криком, уткнувшись лицом в моё плечо. Её тело содрогалось, сжималось и выжимало мои пальцы до хруста. Я чувствовал, как пульсирует её тело, как влага стекает по моей руке, как она дрожит в моих объятиях, обессиленная и потерянная.
Я вытащил пальцы и облизал их, глядя ей в глаза. Её зрачки расширились.
— Это неправильно, ты такой мудак, — прошептала она.
Ее грубость лишь сильнее заводила меня. Я улыбнулся, чувствуя, как мой член становится таким твердым, словно он готов разорвать мою брюки. Одним резким движением я заставил ее встать на колени. Ее глаза округлись от удивления, хотя я думаю, что она прекрасно понимала, что за этим последует…
— Открой рот, — приказал я.
Она подняла на меня мутные глаза.
— Нет, ты не заставишь меня сделать это, — прошептала она, но её губы уже приоткрылись.
— Открой, — повторил я громче, сжимая её челюсть свободной рукой.
Я силой сжал ее челюсть и вложил свои пальцы в её рот — сначала один, потом второй. Её язык скользнул по моей коже, слизывая её вкус. Глаза закрылись, и я увидел, как по щеке скатилась слеза.
— Нравится? — спросил я, двигая пальцами в такт её дыханию.
Она не ответила. Только всхлипнула. Я вытащил пальцы.
— Теперь ты сделаешь это по-настоящему.
Я отступил на шаг, расстегнул брюки. Член вырвался наружу — твёрдый, пульсирующий. Я обхватил его рукой, провёл от основания до самого верха, чувствуя, как кровь стучит в паху. Она смотрела на мой член, и в её глазах мелькнул страх, который только разжигал моё желание.
— Нет, — прошептала она, пятясь к стене.
Я взял свой член и приставил к её губам, сжимая челюсть, заставляя открыть рот снова.
— Возьми его, — приказал я. — И не вздумай кусаться. Иначе я сделаю тебе больно. Очень больно.
Она посмотрела на меня снизу вверх , такая прекрасная. Она вязла мой член в рот и я застонал от неистового удовольствия, которого так долго ждал. Её губы были горячими, влажными и неопытными. Они сомкнулись вокруг головки. Я чувствовал её язык, который скользил по длине, и это сводило с ума.
— Глубже, — прорычал я, сжимая её волосы в кулаке.
Она попыталась взять глубже, но её рвотный рефлекс сработал, и она отпрянула, закашлявшись. Я не отпустил и снова надавил на затылок, вгоняя член в её горло. Слёзы потекли по её щекам — быстрые, горячие, смешиваясь со слюной, которая стекала по подбородку. Я чувствовал, как член набухает ещё сильнее, как он сжимается в предвкушении. Её рот был таким тёплым, таким узким, таким податливым — я хотел трахать его, пока она не захлебнётся в моей сперме и не потеряет сознание. Я начал двигаться — жёстко, ритмично, входя всё глубже, чувствуя, как её горло сжимается вокруг меня. Она задыхалась, хрипела, но не останавливалась — потому что я не давал ей остановиться.
— Смотри на меня, — приказал я, натягивая её волосы, заставляя запрокинуть голову назад.
Она подняла на меня заплаканные глаза — красные, опухшие, полные стыда и желания. Я смотрел в них, и это было лучше любого оргазма.
— Ты — моя, — прорычал я, ускоряясь. — Мой грязный, развратный и больной доктор. Ты будешь делать то, что я скажу. Когда я скажу и как я скажу. Потому что тебе это нравится. Потому что без этого ты умрёшь от скуки.
Я кончил прямо ей в горло. Она стала захлебываться в моей сперме, закашлялась, но я держал её за волосы, не отпуская, пока последняя капля не стекла по её горлу внутрь. Я вытащил член, и она упала на пол, вытирая рот тыльной стороной ладони, глотая воздух, кашляя и плача одновременно.
— Хороший доктор, — сказал я, опускаясь на корточки и проводя пальцами по её щеке, стирая слёзы. — Ты справилась. В следующий раз будет легче.
Она отшатнулась, как от удара.
— Не трогай меня, — прошептала она. — Не прикасайся.
— Я буду прикасаться, когда захочу, — ответил я спокойно. — И ты будешь позволять. Потому что ты хочешь этого. Даже сейчас, когда плачешь, твоё тело хочет продолжения.
— Ты чудовище, — выдохнула она.
— Да, — я кивнул. — Твоя личная мразь.