Пациент Х

Глава 11

Лагерь «Вервольф». Окрестности Винницы, оккупированная территория СССР. Июль 1942 года.

Лес под Винницей был густым, темным и совершенно безмолвным. Сосны стояли плотными рядами, словно немые часовые, их кроны смыкались над головами, превращая дневной свет в сумеречный полумрак, который стелился по земле липкими, не рассеивающимися тенями. Даже птицы, казалось, избегали этого места. Главная ставка Гитлера на Восточном фронте, получившая кодовое имя «Вервольф», раскинулась на двенадцати гектарах соснового леса, в двенадцати километрах к северу от Винницы. Это был не просто военный лагерь — это был замаскированный под лесной массив городок из стали и бетона, который фюрер использовал лично.

В июле 1942 года Гитлер прибыл сюда, чтобы лично руководить летним наступлением на Сталинград и Кавказ. Солнце стояло высоко, испепеляя всё вокруг, но в штабном бункере всегда царили холод и полумрак. Здание не выглядело военным — обычный деревянный дом, каких много в этой глуши. Но за его стенами скрывался бетонный бункер высшего класса защиты: мощные перекрытия, тройная система вентиляции, всё, что требовалось для выживания даже в случае прямого попадания. И под всем этим — огромная сеть подземных коммуникаций.

Адольф Гитлер сидел во главе длинного дубового стола в самом сердце «Вервольфа». Сегодня речь шла о будущем Третьего Рейха

.

Вокруг стола сидели те, кому было позволено войти в это святилище — лучшие умы Германии. Были здесь и те, кто прятался от света — учёные, чьи имена никогда не появятся в учебниках, чьи открытия будут похоронены под грифом «совершенно секретно» до скончания веков. Нейрофизиологи из недавно созданного Института исследований мозга кайзера Вильгельма в Берлин-Бухе — того самого, который с 1939 года активно участвовал в программе «эвтаназии», получая мозги убитых пациентов для своих исследований. Фармакологи, чьи лаборатории давно превратились в камеры пыток. Военные врачи, чьи руки были по локоть в крови узников концлагерей, которые всё равно должны были умереть, так почему бы не умереть с пользой для науки и высшей расы?

— Тысяча лет Рейха, — Гитлер обвёл собравшихся своим тяжёлым, гипнотизирующим взглядом. — Тысяча лет господства арийской расы. Но для этого нам нужны не просто солдаты. Нам нужны идеальные солдаты

.

Он говорил, и его слова падали на стол как маленькие, тяжёлые камни. О сверхчеловеке. О расе господ. О том дне, когда немецкий солдат будет не просто сильнее, выносливее и лучше обучен — он будет лишён самой человеческой слабости: он не будет знать страха и боли.

— Вы знаете, что я изучал психологию толпы в своей «Майн Кампф»? — продолжал Гитлер, и его усы дёрнулись в почти незаметной улыбке. — Человек — животное, д-р Хоффман. Его поведением управляют низменные инстинкты. Страх, жадность, похоть, голод. Уберите их — и человек превращается в то, кем он должен быть.

Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, сидевший справа от фюрера, склонил голову в знак согласия. Именно его люди поставляли «живой материал» для самых смелых медицинских экспериментов.

Заговорил доктор Эрнст Рюдин, директор Немецкого исследовательского института психиатрии в Мюнхене. Именно его институт в 1940-1941 годах поставил на поток убийства душевнобольных — так называемая программа Т-4, эвтаназия недостойных, унесшая жизни более семидесяти тысяч человек. Даже сейчас, когда программа официально была приостановлена, тифозные бараки работали без остановки.

— Мой фюрер, — его голос был сухим и скрипучим, как полозья саней по мёрзлому снегу. — Наши исследования в области наследственности и расовой гигиены доказали, что страх — это не просто эмоция. Это биологический механизм, закреплённый в мозге тысячелетиями эволюции. Железа, называемая миндалевидным телом. Небольшой участок в височной доле, отвечающий за формирование реакции «бей или беги» и кодирование воспоминаний, связанных со страхом. Вегетативная нервная система, регулирующая частоту сердечных сокращений, потоотделение, расширение зрачков — всё то, что мы называем паникой.

Рюдин нажал кнопку, и за его спиной зажегся проекционный экран. На чёрно-белых слайдах появились снимки человеческого мозга — поперечные разрезы, круги, заштрихованные участки, химические формулы, для непосвящённого похожие на шифры.

Гитлер нахмурился, но промолчал.

— Мы разработали теорию, — продолжал Рюдин, — согласно которой человеческий мозг снабжён своего рода фильтрами. Естественными ограничителями, которые не позволяют человеку выходить за пределы его биологической программы. Самосохранение. Эмпатия. Мораль. Страх смерти. Всего этого можно лишить организм, если воздействовать на определённые участки мозга — и на химическом уровне.

Гитлер подался вперёд.

— Каким образом?

— Хирургически, — ответил Рюдин. — Лоботомия. Разрушение связей между префронтальной корой и лимбической системой. После такой операции человек теряет способность к сложным эмоциям. Он не боится, не переживает, не сомневается. Он подчиняется. Идеальный солдат, который не задаёт вопросов и не чувствует угрызений совести.

В аудитории воцарилась тишина.

— Но, — Рюдин повысил голос, — хирургическое вмешательство необратимо и потери среди подопытных неприемлемо высоки. Мы ищем более элегантное решение.

Он сделал паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием.

— Фармакологическое.

Лампы проектора погасли, и в наступившем мраке раздался голос другого человека — доктора Курта Бломе, главы лаборатории фармакологии в Дахау.

— Мой фюрер, — начал Бломе, и его голос был мягок, почти ласков, словно он читал лекцию студентам-первокурсникам, а не докладывал о смерти сотен людей. — Последние полгода мы проводили серию экспериментов в концентрационном лагере Заксенхаузен. Цель: создать препарат, который отключает механизмы страха и боли, не уничтожая при этом личность полностью. Мы назвали его D-IX.

Он достал из кармана стеклянный флакон с несколькими крошечными белыми таблетками и поставил его на стол перед Гитлером.

— В правильной дозировке этот коктейль подавляет активность миндалевидного тела и блокирует передачу болевых сигналов в коре головного мозга. Принимавшие препарат солдаты не чувствуют ни боли, ни страха, могут обходиться без сна и пищи в течение нескольких суток. Солдаты разгромленных нами армий были в шоке от бесстрашных «потомков Зигфрида».

Гитлер взял флакон в руки, поднёс к свету, повертел в пальцах.