Страница 20 из 51
— Что он делал? — спросила я как можно мягче.
— Достаточно, чтобы я перестал чувствовать. — Он поднял на меня глаза, и в них не было игривости. — Вы думаете, я психопат, доктор? Может быть. Но психопатами не рождаются. Их создают. И моего создателя больше нет.
— Где он?
— Он поплатился за свои грехи. — Губы Виктора растянулись в тонкую, жёсткую линию. — Собаке — собачья смерть.
— Вы убили его?
Он не ответил. Только смотрел на меня, и в этом взгляде было что-то, от чего кровь стыла в жилах.
— Неважно, — сказал он наконец. — Важно, что его нет, и что я теперь свободен.
— Свободны? Вы сидите в психиатрической клинике под надзором ФБР, Виктор. Это не свобода.
— А что такое свобода? Возможность делать, что хочешь? Я делал. И мне стало скучно. Возможность говорить, что думаешь? Я говорю. И пока меня никто не затыкает. — Он остановился в полуметре от меня, нависая. — Свобода — это когда у тебя нет ничего, что можно потерять. У меня нет ничего, доктор. Кроме любопытства.
— И в чём оно?
— В вас. — Он наклонился, почти касаясь моего уха. — Вы — единственное, что мне сейчас интересно. Единственное, что ещё может меня удивить.
Я отступила на шаг, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
— Вы говорите комплименты, чтобы усыпить мою бдительность. Это не сработает.
— А я и не пытаюсь. Я просто констатирую факты.
— Тогда факт номер два: вы все еще уклоняетесь от прямых ответов. Почему?
— Потому что, — он вздохнул, и в этом вздохе была усталость, которую я не ожидала увидеть, — если я расскажу, вы не поверите. Или поверите, и тогда... тогда вы уже не сможете смотреть на меня как на пациента. А мне почему-то не хочется терять этот взгляд.
— Какой?
Он отвернулся к стене. — Сеанс окончен, доктор. Я итак рассказал вам слишком многое.
Я не стала настаивать. Он был прав. За две сессии со мной мы добились лучших результатов. Чем остальные врачи за три недели. Во мне взыграл азарт и гордость за свое превосходство.
— До завтра, Виктор.