Пациент Х

Глава 8

Кафе называлось «Утренняя роса» — милое местечко на окраине Ангелс-Кэмп, с плетёными креслами, живыми цветами на каждом столике и запахом свежей выпечки, который обычно заставлял мой желудок урчать от нетерпения.

Эрика сидела напротив, размахивая руками, показывая фотографии в телефоне, щебеча без остановки, как канарейка, которая нашла пакет с семечками. За окнами моросил дождь, превращая улицы в размазанную акварель из огней и мокрого асфальта. Где-то тихо играл джаз — ленивый саксофон растекался по залу, как мёд по горячему тосту.

— …а в Финляндии было так красиво, Анна! Мы поехали в Лапландию прошлой зимой, представляешь? Северное сияние, олени, снег, атмосфера — сказка. Детям так понравилось, они до сих пор просят вернуться. Маркус арендовал целый домик на берегу озера, с сауной, мы парились каждый вечер…

Я смотрю на неё. На её идеально уложенные русые волосы, на ухоженные руки с маникюром цвета фуксии, на светящееся лицо женщины, у которой есть всё — муж, дети, дом, жизнь. Идеальная картинка, за которой иногда проглядывает усталость, но она её тщательно прячет.

— …и Эмма теперь ходит в балетную студию, представляешь? Она там такая смешная, в розовой пачке, но ужасно серьёзная. А Ричард, тот вообще недавно— врезался в столб на своём трёхколёсном велосипеде, разбил нос, но даже не заплакал. А я говорила Маркусу, что ему еще рано учиться кататься на велике. Но он настоял, ну ты знаешь каким Маркус может быть…

Вдруг Эрика замолкает. Её улыбка становится чуть загадочнее, и она наклоняется ко мне через стол, понижая голос.

— Слушай, Энни, — говорит она почти шёпотом, оглядываясь по сторонам, будто боится, что нас подслушивают. — Мы не просто так сюда приехали.

Я напрягаюсь, но сохраняю нейтральное выражение лица.

— Маркуса вызвали по работе, — продолжает она. — Его наняли как адвоката… одного особенного клиента.

— Особенного? — переспрашиваю я.

— Не знаю, в курсе ли ты, но у вас здесь, поблизости, произошла какая-то катастрофа. — шепчет она. — Я не знаю точно, в чём дело, Маркус не рассказывает — говорит, что это секретно. Но всё, что я знаю: в какой-то вирусной лаборатории случился инцидент. Все сотрудники умерли — непонятно от чего. И единственный выживший теперь лежит в психушке. А мой муж теперь его адвокат.

Мир перестаёт существовать на несколько секунд. Я слышу, как кровь шумит в ушах.

Марк Ридли.

Она говорит о Марке Ридли — том самом свидетеле, который выпрыгнул из окна и сломал ногу. Том самом, чьи показания могли бы пролить свет на то, что произошло в лаборатории.

— Ты в порядке? — Эрика смотрит на меня с беспокойством. — Энни, ты побледнела.

— Да, — выдавливаю я, собирая мысли в кучу. — Просто… это звучит жутко. Вирусная лаборатория, все умерли… ты не знаешь подробностей?

— Нет, — она качает головой. — Маркус ничего не говорит. Только что клиент — свидетель, он в тяжёлом состоянии, и дело засекречено. Даже мне, жене, нельзя знать. — Она вздыхает. — Но ты же понимаешь адвокатскую тайну.

— Понимаю, — киваю я, хотя внутри всё кипит от возбуждения и токсичного любопыства.

В моей голове уже созревает план. Я не могу рассказать Эрике, что тоже вовлечена в это дело — что лечу того самого «психопатичного убийцу. Но я могу пригласить их в гости. Попробовать разговорить Маркуса. Узнать хоть что-то о Ридли — о том, что он видел, что помнит.

— Знаешь, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, — я так соскучилась по Эмме и Ричарду. И по тебе, конечно. Давайте устроим ужин у меня? Завтра вечером. Я приготовлю что-нибудь или закажем доставку, как раньше. Ты же знаешь, я не умею готовить шедевры, но «Il Fornaio» очень вкусная кухня.

Эрика радостно хлопает в ладоши.

— О, это было бы чудесно! Я спрошу у Маркуса, но он вряд ли откажется. Дети просто обожают тебя, они всё время спрашивают, когда мы снова увидим тётю Энни.

— Вот и увидимся, — улыбаюсь я, чувствуя, как внутри поднимается волна предвкушения. — Завтра в семь. Я скину адрес.

Эрика кивает, и её лицо снова озаряется беззаботной улыбкой. Она начинает рассказывать о том, как Эмма вчера разрисовала стену фломастерами, а Ричард спрятал её любимую заколку в аквариум с рыбками. Мы расстаёмся через час. Я обнимаю Эрику, целую её в щёку. Я остаюсь одна на парковке, сжимая в руке ключи от машины. В голове шумит. Случайность? Эрика приезжает именно сейчас, именно сюда, и её муж оказывается адвокатом единственного свидетеля с того кошмара? В мире психиатра нет случайностей. Есть только совпадения, за которыми скрывается чей-то замысел. Но чей? Я завожу свой черный Dodge Ram и смотрю на вечернее небо.