Страница 17 из 51
У меня пересохло во рту, но шок быстро сменился другим чувством — холодным, профессиональным пониманием. Я смотрела на ручку в его руке, на ровное, спокойное лицо, на кровь, которая уже пропитала тёмную ткань. И в голове защёлкал счётчик.
— Вы… — я выдохнула, пытаясь переключить мозг из режима ужаса в режим анализа. — Это не отсутствие боли. Это особая форма мазохизма. Самоповреждающее поведение, демонстративное, на грани театральности. Вы причинили себе вред, чтобы посмотреть на мою реакцию.
Он усмехнулся — всё так же спокойно.
— Зовите, как хотите, Анна. Я просто показал вам факт.
— Факт? — я шагнула к двери. — Факт в том, что у вас открытая рана, и мне плевать на вашу философию. Сейчас придёт медсестра, обработает.
— Не надо.
Его голос стал жёстче.
— Мне не нужна помощь медсестры. Это скоро пройдет.
— А я не хочу смотреть, как у моего пациента развивается сепсис из-за собственной глупости.
— Он не разовьётся. — Виктор даже не взглянул на плечо. — Заживёт само. Как всегда заживает.
— Это невозможно. Ручка нестерильна, рана глубокая…
— Анна. — Он перебил мягко, но с той интонацией, которая не терпела возражений. — Моё тело не реагирует на боль. Если бы я не был уверен, что справлюсь, я бы не стал этого делать. Просто… не зовите никого.
Я секунду смотрела на него. Кровь уже почти остановилась — странно, слишком быстро для такого прокола. Или мне так показалось?
— Медсестра будет здесь через минуту. — сказала я, открывая дверь.
Я вышла в коридор. Сердце колотилось где-то в горле. Я прислонилась к стене, выдохнула, заставляя себя успокоиться. Правда не должна выглядеть как безумие. Или должна?