Страница 58 из 77
— Мое музыкальное образование ограничивается редкими уроками пения в школе. Меня даже из общего хора выгнали за минусовые способности, так что не волнуйтесь. Несвязанных знаков и неподобранных гармоний я просто не замечу, – нетерпеливо сказала я.
Он неожиданно смущенно улыбнулся и кивнул. Секунду смычок неподвижно парил над струнами, потом Олег заиграл, с извиняющейся улыбкой поднимая на меня глаза каждый раз, когда переходил от одного отрывка к другому. Я слушала завороженно, боясь пошевелиться. Да, я действительно не самый крупный специалист в области музыки. Скажем так, отличить фа-диез от соль-бемоля я бы не смогла даже ради спасения собственной жизни. И пусть то, что играл Олег, было всего лишь набросками.. Но при всем при этом я сейчас слышала.. У меня просто нет слов, чтобы объяснить, что же именно я слышала. Все-таки точно, есть в этих альтистах что-то дьявольское.
Верников опустил смычок, посмотрел на меня спокойно, без ожидания похвалы, вообще не интересуясь моим мнением. Попросили его сыграть, он сыграл. Еще вопросы будут?
— Олег, – голос мой зазвучал, на удивление, хрипло, пришлось откашляться, – а еще раз можно?
Он не удивился, ничего не спросил, просто снова поднял смычок и заиграл.
Я во второй раз прослушала незаконченную сюиту «Убийство в соседней комнате». Потом попросила Верникова взять ноты и сесть рядом со мной на диван.
— Извините меня, может, я ошибаюсь, – мягко начала я, – но ваша музыка вызвала у меня некие.. ассоциации. Где у вас самое начало? Посмотрите это место. Правда, похоже на разговор двух людей? И разговор довольно напряженный.
Олег склонился над нотами, мурлыкая себе под нос и отбивая ритм пальцем. Поморщился, не вставая с дивана, дотянулся до стола, взял карандаш и, подумав несколько секунд, что-то поправил. Снова задумался.
— Олег, – окликнула я его. – Так что вы скажете, я права?
— Да, действительно, тут явный диалог.. э-э, Таня, – он явно с трудом вспомнил мое имя, тут же снова уткнулся в ноты и забормотал: – Экспозицию надо немного расширить. Крещендо здесь, пожалуй, не пойдет, это попозже, а вот если что-то вроде эха.. Или резко уйти в другую тональность..
Олег снова поднял голову и уставился сквозь меня в пространство, губы его продолжали шевелиться. Это безобразие необходимо было немедленно прекратить. Я резко положила руку ему на плечо и встряхнула.
— Отложите пока работу. Давайте посмотрим, что у вас дальше.
— А дальше как раз крещендо, – с готовностью откликнулся он. – Нарастание напряжения.
Верников снова вскочил и схватился за альт. Сыграв пару отрывков, подтвердил:
— Ссора, самый разгар! – и с неожиданной симпатией посмотрел на меня. – А вы умеете слышать. Наверняка тоже пишете.
— Только отчеты о проделанной работе для обоснования представляемых счетов, – несколько суше, чем хотела, сказала я и коротко напомнила: – Я частный детектив.
Впрочем, моя холодность ничуть не обескуражила его. Боюсь, он ее даже не заметил. Олег уже азартно схватился за следующий листок, испещренный совершенно загадочными для меня нотными знаками.
— А вот и драка, смотрите! – Звуки закружились по комнате, как двое мужчин, вцепившихся друг в друга. Напряженное пыхтение, высокие, повизгивающие ноты, потом жесткий аккорд удара, альт всхлипнул, и я отчетливо представила себе оседающее на пол тело. Смычок замер, Олег опустил инструмент, и мы молча посмотрели друг на друга.
Он с автоматической аккуратностью положил инструмент в футляр, накрыл какой-то пеленкой. Отвернувшись, прокашлялся. Кажется, до него начало доходить.
— Вы считаете, что в это время как раз убивали Князева, а я.. – он судорожно вдохнул воздух, – а я все это записал?
Я молча пожала плечами. Олег сложил ноты, сел рядом, глядя на тонкие листки с суеверным ужасом.
— И что мне теперь с этим делать?
— Не знаю. Вам решать.. Или вы по этим наброскам напишете замечательный реквием по Князеву, или больше никогда не возьмете их в руки.
Судя по выражению его лица, Верников склонялся ко второму варианту. У меня же возникла новая бредовая идея.
— Послушайте, Олег, если судить по вашей музыке, то в ссоре один голос был намного ниже другого?
— Это же естественно.
— У Князева какой был голос, высокий или низкий?
— Низкий, почти бас, – неохотно ответил он. – И по тембру он очень похож на то, что там.. – Олег с отвращением кивнул на стопочку нотной бумаги.
— А второй голос? Его, наверное, тоже можно узнать? По крайней мере, у меня такое ощущение, что голос явно мужской.
— Пожалуй. Ближе к тенору. Только как его узнаешь? Одно дело – из двух тембров выбрать похожий на князевский, а здесь..
— А у кого из мужчин в оркестре высокие голоса? – Господи, нашла у кого спрашивать, балда! Он в лицо-то никого не знает, а я про голоса..
Естественно, Олег только развел руками. Но желание сотрудничать настолько укрепилось в нем, что по собственной инициативе он предложил:
— Надо у Элен спросить. У нее слух сверхабсолютный. И она всех прекрасно знает, – он слабо улыбнулся. – Вторая после бога в нашем оркестре.
— Вы ей покажете? Я имею в виду, сыграете? На слух это, наверное, легче будет оценить.
— Да, конечно, – он снова покосился на ноты. Отвращения в его взгляде не убавилось, но Олег явно решил быть мужественным и оказать следствию посильную помощь.
— Тогда, наверное, все, спасибо вам большое. – Я встала. – Пойду сейчас к Желткову зайду. Да, Олег, а личный вопрос не по делу можно? Просто так.
— Пожалуйста, – он явно удивился личному интересу к его персоне.
— Вы откуда приехали? Мне говорили, что вы в общежитии живете, значит, не тарасовский.
— Со Ставрополья, – его бледные щеки порозовели. Секунду он колебался, потом решился со мной поделиться: – Вчера от мамы письмо получил. Пишет, что абрикосов в этом году хороший урожай будет. Так что поеду в отпуск, наемся на весь год..
* * *
Когда я зашла в кабинет Желткова, он разговаривал по телефону. Я смирно села в кресло и прикрыла глаза. Вымотали меня, честно говоря, эти служители Евтерпы. А ведь я только с тремя пообщалась. Сегодня, пожалуй, еще к Дарьяловой схожу, и все. Интересно, что скажет Элен, когда послушает музыку Верникова? Забавный способ опознания получается, сличение голоса человека с музыкальным представлением о нем чокнутого композитора..
— Таня, ты что хотела? – Саша уже положил трубку.
— К Дарьяловой сходить. Ты говорил, она недалеко живет. Какой адрес?