Страница 52 из 77
Она говорила все громче, а последние слова почти прокричала, отбивая такт ногой. Элен была настолько выразительна, что я очень ясно представила себе всю сцену.
— И чем все это кончилось? – Мой искренний интерес польстил скрипачке.
— Естественно, Ольга пробкой вылетела с моего стула на свой второй пульт. В конце концов, я не первый год в оркестрах и умею за себя постоять, – она глянула мне в глаза и решила, что я опять нуждаюсь в пояснениях. – В музыкальных коллективах часто складывается такая атмосфера, что становится просто необходимо научиться отстаивать свои интересы. Одно из двух – или ты ни с кем не конфликтуешь, сидишь всю жизнь за спинами других, в глубине сцены, и играешь все шефские концерты в домах престарелых. Или ты борешься, наживаешь себе массу врагов, но зато и сольные концерты играешь, и все приличные гастроли без тебя не обходятся, – неожиданно она очень обаятельно мне улыбнулась и, наставительно подняв палец, торжественно закончила: – Такова се ля ви, и с этим приходится считаться.
— Вы знаете, – я серьезно смотрела на нее, – мне кажется, я действительно начинаю понимать.
— Вот и хорошо, – похвалила меня Элен. – А то вечно про оркестры говорят как про «террариум единомышленников». Мы не злодеи какие-нибудь, просто существуют правила игры, и их приходится соблюдать.
— Но вам эти правила нравятся? – Честное слово, в моем голосе не было ни капли ехидства, одно уважение. Наверное, поэтому она и ответила.
— Скажем так, я научилась по ним играть. Хорошо научилась, так что они мне уже не мешают, – пожала плечами и почти по-дружески спросила: – Вы еще что-то хотели узнать?
— Да, конечно. Не знаю, насколько это удобно.. Про некоторых оркестрантов..
— Ах, это. Кто из них мог убить Князева.. – Элен легко засмеялась. – Вы не стесняйтесь, Татьяна, нас всех про это расспрашивали в милиции, причем значительно менее деликатно, чем вы. Так что я вам сразу скажу по вашему списку.. Ведь у вас есть список?
— Есть, – призналась я.
— Ну вот. Дарьялову вычеркивайте сразу, не тот характер. Она как раз из тех, что сидят в задних рядах. Семейная женщина, работа в оркестре ее устраивает, в жизни ни одного сольника не отыграла и не собирается. Мышка. Ни разу не слышала, чтобы она голос повысила, не то чтобы в скандале от души поучаствовала.
— Но она в тот день заходила к Князеву.
— И ушла – не стала с ним разговаривать, поскольку он был в плохом настроении. Именно ее стиль. Она всегда так делает, просто не общается с теми, кто раздражен и настроен на ссору. Я вас убедила?
— Как вам сказать, в жизни ведь всякое случается..
— А вы сами Марину видели? – Элен снова села рядом со мной на диван.
— Нет еще, она сейчас дома. Я собираюсь попозже к ней зайти.
— Понятно. Вот когда познакомитесь, окончательно поймете, что все мысли о ее причастности – полный бред. Ладно, кто там дальше по списку? Хорошевская? Не знаю, не знаю.. Но, между прочим, я бы на вашем месте поинтересовалась, какие у нее с Князевым были отношения.
— А что, есть чем интересоваться? – Судя по блеску в глазах, Волкова жаждала поделиться информацией.
— Как вы думаете, он случайно тогда именно ее на мое место посадил? Ерунда! Весь оркестр видит, как он вокруг Ольги восьмерки делает. «Оленька, зайдите, у меня к вам дело», «Оленька, нам с вами надо ноты разобрать», – продребезжала Элен противным голоском, явно пытаясь изобразить Князева.
— И на Хорошевскую он не орал?
— Почему не орал? Орал. Но при этом явно за ней ухаживал.
— Ясно. Спрошу. А что вы скажете об остальных?
— Остальные.. Ну кто там.. Стас? Не знаю. Они, конечно, ссорились все время, но.. не знаю, – это прозвучало скорее как «не хочу знать». Очевидно, что обсуждать возможную причастность к убийству «второго в оркестре приличного музыканта» Элен категорически не хотела. – Дальше? Ах да, еще наш юродивый, Олег Верников, – она с сомнением покачала головой. – Ну, насчет Олега отказываюсь что-нибудь говорить. Он, как все гении, личность непредсказуемая. Тем более что он, может быть, вовсе не гений, а обыкновенный идиот. По крайней мере, я воспитана на классике, а его манера писать.. С моей точки зрения, это какофония, сплошные диссонансы. Сразу вспоминается Керосинов с его «физиологической» симфонией.
— Значит, вы считаете, Верников мог бы убить Князева? Например, на почве несходства музыкальных взглядов?
— Я же говорю, что он личность непредсказуемая. А мог он или нет, с этим вам разбираться.
— Но хотя бы с чисто физической точки зрения, сил у него хватило бы? – настаивала я.
— С физической точки зрения, сил у любого скрипача хватит, – Элен с удовольствием засмеялась. – Духовики хиловаты, а мы.. Попробуйте пару часов подержать на весу на уровне плеч скрипку в левой руке, смычок в правой. А мы ведь не просто держим – играем. И не по паре часов, а гораздо больше. И вообще, знаете ли, в принципе все мы и по физическим данным, и по характеру можем и способны на агрессию. Не говорю, что на убийство, но на резкие действия – вполне. Тогда возникает два вопроса. Во-первых – почему никто ничего не слышал? Я уже говорила, когда Князев со Стасом скандалили, вся филармония ходуном ходила. Между прочим, когда я с ним отношения выясняла, тоже стены дрожали. И Ольгу бог темпераментом не обидел. А во-вторых – зачем?
— Действительно, зачем?
Я не ожидала, что мой простой вопрос, эхом повторивший ее собственный, так на нее подействует. Лицо Элен помрачнело, уголки рта опустились, она как-то сразу ссутулилась и опустила голову.
— Не знаю, – голос прозвучал глухо. Элен подняла голову и повторила чуть громче. – Не знаю. Не понимаю. Не могу представить.. Зачем? Да, Князев был очень неприятным человеком, я уже говорила. Многие с ним ссорились.. Но за это же не убивают!
Некоторое время мы молчали, потом она судорожно вздохнула и спросила бесцветным голосом:
— Еще что-нибудь?
— Только одно, – я заглянула в блокнот. – Вы ведь заходили во вторник, после концерта, к Князеву в кабинет?
— Буквально на минутку, сразу после концерта..
— То есть до половины десятого, – уточнила я.
— Раньше. Закончили мы часов в девять, я только скрипку в футляр убрала, значит, минут пять-десять десятого была уже у него в кабинете. Я всегда захожу.. заходила после концерта, чтобы обсудить работу скрипок.
— Зачем? – не поняла я.