Страница 51 из 77
— Это второй приличный музыкант у нас, – тон ответа предполагал, что в том, кто является первым приличным музыкантом, ни у кого никаких сомнений нет и быть не может.
— И почему же они скандалили? – Пусть говорит о том, что ей интересно, увлечется, непременно расскажет больше, чем собиралась. Главное – проявлять интерес и поощрять вопросами.
— Стас – ударник от бога. И музыку он чувствует так, как Князев, доживи он хоть до ста лет, не научился бы. Понимаете, это или есть у человека, или нет. Но он по воспитанию джазовый музыкант, кроме того, долго был «свободным художником».
— Извините, Элен, что значит у вас, у музыкантов, быть «свободным художником»? – переспросила я.
Она посмотрела мне в глаза, очевидно, убедилась, что я действительно этого не понимаю, и коротко пояснила:
— На улице играл.
И непонятно было, осуждала она Корецкого или нет. Кажется, все-таки осуждала..
— После этого ему довольно сложно было научиться подчиняться требованиям камерного оркестра. Кроме того, у него со старых времен осталась масса связей, его постоянно зовут куда-нибудь подхалтурить. И он соглашается – не из-за денег, а из-за возможности сыграть для кайфа. В оркестре, сами понимаете, у него мало возможностей отвести душу. Классики не так часто писали сольные партии для ударных. Вот Корецкий и играет то на презентации какой-нибудь, то на концертике в клубе. Да и ресторанами и свадьбами не брезгует, – она пожала плечами, теперь уже явно без осуждения, просто констатировала факт. – Понимаете, там он – бог. Я специально ходила слушать. Что он творит! Честно говорю, он один со своими барабанами может сольный концерт закатить, публика будет рыдать от восторга! А Князев ему про трудовую дисциплину, как мальчишке. Со мной боялся связываться, вот Стас за двоих и получал. А он еще Лешу Медведева везде с собой стал таскать.
— Леша Медведев, это кто? – уточнила я.
— Виолончелист. Руки неплохие, играть может, но оболтус! Никакой самостоятельности, полное ничтожество. Стас почему-то взялся его опекать, учить жизни, но, по-моему, абсолютно бесполезно. Пока что никаких результатов, кроме того, что Князев получил еще один повод для скандалов. Корецкий, конечно, тоже не отмалчивался, польский гонор! Корецкие – это же старая польская шляхта. – Элен усмехнулась. – Так что, когда эти двое схватывались, репетицию можно было прекращать, а нам расходиться. Пух и перья так и летели во все стороны.
— И расходились?
— Да вы что! Пропустить такое представление?
— Но ведь дисциплина, наверное, действительно необходима, – робко попробовала я понять суть конфликта.
— А кто спорит? Но это же оркестр! Знаете, какая группа музыкантов была самой дисциплинированной в истории? – с явным удовольствием спросила она. Я, естественно, не знала. – Крыловский «Квартет»! – В голосе Элен звучало веселое торжество. – Вы только подумайте, сколько раз они, с дисциплинированностью, доходящей до идиотизма, пересаживались с места на место! Но Крылов ведь про что басню написал? Про то, что в оркестре важна не столько дисциплина, сколько талант. Надо уметь играть, а это дано не каждому.
— Тут вы правы, – согласилась я с тем, что играть надо уметь. А вот про то, что, собственно, дедушка Крылов имел в виду, когда писал свой «Квартет», можно поспорить. Но не начинать же сейчас литературную дискуссию. – Про музыкальные достижения этой компании никто, по-моему, не слышал. Но вы-то, я знаю, тоже жестко держите струнную группу. Вот на репетицию их сегодня собрали.
— А как же? – Она, похоже, даже удивилась. – Расслабляться даже талантливым музыкантам нельзя, слишком много потом наверстывать придется. Каждый день надо работать. И работать как следует. Весь оркестр я, конечно, не потяну, но скрипки поддерживать в форме вполне в состоянии.
— Скажите, а у вас лично с Князевым конфликты были? Из-за той же дисциплины, например? И почему вы говорите, что с вами он боялся связываться?
— Потому что боялся! – гордо выпрямилась Элен. – Попробовал один раз.. Видите ли, я иногда опаздываю на репетиции. Вы, как женщина, поймете, скапливается так много дел.. В общем, причины всегда уважительные. Тем более мне и незачем приходить вместе со всеми. Пока перед репетицией идет всякая организационная неразбериха, мне там все равно делать нечего. А к началу настоящей репетиции я почти всегда прихожу. Князев же считал возможным делать мне замечания. Публично. И иногда очень даже нетактичные. Я человек спокойный, выдержанный и обычно до спора с ним не опускалась. Но то, что он позволил себе на прошлой неделе, вышло за рамки всех правил приличия.
— Что же он себе позволил? – полюбопытствовала я. Неужели он эту эмансипированную дамочку публично матом обложил?
— Я задержалась, а он пересадил Ольгу со второго пульта на мое место! – Таким тоном обычно говорят о трагедии. О том, что поезд упал под откос или наводнение случилось.
Я, конечно, поняла, что Князев не должен был сажать на ее место Ольгу. Но все же размер катастрофы оценить по-настоящему не смогла, Элен это заметила и решила пояснить.
— Она второй год как из училища. Надо отдать ей должное, за четыре года девочку научили правильно держать скрипку и водить смычком по струнам. Но всерьез говорить о ней, как о музыканте, пока рано. А он посадил ее на мое место. Концертмейстером! Со второго пульта!
Поскольку Элен ожидала, что теперь-то мне все стало ясно, я промычала что-то невразумительное. Конечно, я понимала, что скрипки не раздают по армейскому принципу «на первый-второй рассчитайсь!», но насколько должны различаться скрипачи, играющие первую и вторую скрипку, представляла себе слабо. Еще и нумерация пультов среди первых скрипок.. Никогда не задумывалась над тем, как музыканты выбирают место в оркестре. Может, они жребий тянут? Тем не менее Элен мой невнятный отклик удовлетворил, и она с пылом продолжила:
— Я, естественно, очень вежливо поинтересовалась, где же в таком случае он предпочитает видеть меня? И наш «одаренный» дирижер, надежда филармонии, предложил мне сесть на место Хорошевской. На второй пульт!
Элен поднялась и, встав передо мной, всплеснула руками:
— Меня на второй пульт! Нет уж, унижать себя я никому не позволю! Так что пришлось объяснить ему, что ни на одно место, кроме места концертмейстера, я не сяду. И в работе оркестра я буду участвовать, только играя первую скрипку за первым пультом!