Страница 7 из 145
Глава 3. Волчонок
Геля
Огонь впереди был очень слабым. Вспомнилась строчка из сказки – «И в руке его горит маленький фонарик». Потом мой разгоряченный мозг подкинул мне воспоминание про двенадцать месяцев. Ну, здравствуй, истерика!
И так, огонь был слишком слабым, чтобы сразу принести облегчение. Скорее наоборот — он пробуждал всякие страшные мысли, которые были свидетельством моего состояния на грани истерики и делал лес ещё страшнее. Пока вокруг была одна только тьма, я заставляла себя думать, что в ней нет ничего, кроме деревьев и холода. А свет всегда означает жизнь, в которой точно есть люди. Ведь звери не умеют разводить огонь. Ведь не могут правда? Я посмотрела на бегущего впереди волчонка с очень умным взглядом и даже засомневалась. Или там те, кто людьми только кажется.
Спотыкаясь о корни, ветки и собственный страх я шла вперед. Волчонок бежал впереди короткими мягкими прыжками, время от времени оглядываясь на меня. Было чувство, что впереди ребенок, который хочет показать что-то очень интересное для него и боится моего исчезновения. Один раз он вернулся, ткнулся в руку мокрым носом и почти возмущённо фыркнул, когда я замешкалась, запутавшись в юбке.
— Я иду, — шепнула, сама удивившись, как естественно это прозвучало. — Не торопись.
Вот кто бы меня послушал. Маленький непоседа. Такой же нетерпеливый как обычный ребенок. Интересно, что он так сильно хочет мне показать?
Лес понемногу редел. Между стволами стало больше просветов, снег под ногами — плотнее, а в воздухе появился новый запах: дым. Живой, терпкий, очень настоящий. Где-то совсем рядом горели дрова.
Я остановилась как вкопанная. Сердце ударило в рёбра так сильно, что прострелившая на миг боль принесла с собой удушающую страхом мысль.
Туда, где есть дым, нельзя идти бездумно, вывалившись как медведь-шатун из чащи. Там люди. В прежней жизни люди чаще причиняли боль, чем спасали. Даже те, кто клялся любить. Может это безумная затея и не стоит к ним выходить? Кто знает где я, кого там увижу и на что они способны.
Волчонок сделал ещё несколько шагов вперёд и замер, обернулся и пристально смотрел в мою сторону. Его силуэт на фоне темноты казался маленьким, но удивительно уверенным. Было ощущение, что он дает мне время чтобы самостоятельно принять решение и сделать этот шаг. Он ждал молча и не торопя.
Сделала глубокий вдох и попыталась протолкнуть ком страха, который застрял в горле.
— А если у вас… там… мне не рады?
Волчонок дёрнул ухом, будто сам вопрос был нелепым. Потом коротко тявкнул и снова двинулся вперёд.
Я нервно рассмеялась, практически беззвучно. Такая детская непосредственность очень подкупала.
— Ну конечно. Аргумент железный.
С каждым шагом звуки становились более отчетливыми. Треск поленьев в костре. Низкие мужские голоса. Хруст снега под тяжёлыми шагами. Вот до меня донёсся резкий, отрывистый смех, который заставил вздрогнуть всем телом. До моего сознания вдруг отчетливо дошло – там мужчины. Не один. Несколько.
Я мгновенно замерла за широким стволом сосны, пряча лицо в тени, будто это ещё могло спасти.
Волчонок отбежал вперёд и тут же вернулся, явно не понимая, в чём проблема. Прыгал вокруг меня потявкивая и требуя идти вперед.
— Тише, — выдохнула и, присев, схватила его обеими руками за густую шерсть на шее. — Тише, малыш. Подожди.
Он не вырывался. Только удивлённо смотрел на меня снизу вверх. Глаза у него были светлые, почти янтарные, и в них не было ни капли дикости. Только ясное детское непонимание: почему эта большая странная самка боится очевидно безопасных вещей?
Если бы всё было так просто. В детстве все кажется ярче и проще. Не надо анализировать ситуацию. Мир не делится на черное и белое, а также не покрывается серыми пятнами безысходности. Он яркий и прекрасный. В нем все просто – включили лампочки гирлянды все сияет, выключили и перестало.
Осторожно выглянула из-за дерева. Сквозь ветви и снежную дымку было видно троих мужчин у костра. Двое сидели на поваленном бревне, третий стоял вполоборота. Высокие и широкоплечие, у нас таких называют богатырями. На них были меховые плащи или куртках, а на поясе висело оружие. Это точно не городские мужчины. Они не похожи на «цивилизованных». В них чувствовалось слишком много чего-то лесного. Они были собранни и выглядели очень опасно.
Вдруг один из сидящих вскинул голову. Я отшатнулась обратно в тень так резко, что сердце чуть не выскочило из груди. Они меня заметили. Он что меня услышал? Или унюхал?
Сильнее прижала к себе волчонка. Тот, похоже, решил, что в моем поведении слишком много драмы. Вывернулся из рук как непоседливый и нетерпеливый ребенок. Сердито фыркнул и, лизнув запястье, пулей вылетел из-за дерева прямо к костру, прежде чем успела поймать его снова.
— Нет! — шёпотом вскрикнула в темноту.
Только было уже поздно.
У костра всё резко изменилось. Мужчины, те что сидели на бревне, одновременно вскочили на ноги, а третий полностью повернулся в нашу сторону.
— Ральф? — удивлённо сказал один.
— Ты откуда взялся? — второй шагнул вперёд.
Волчонок, оказывается его зовут Ральф, радостно ткнулся носом в колени ближайшего, привлекая внимание, и тут же развернулся и уставился в темноту, туда, где за деревом стояла я. Потом снова посмотрел на мужчин и начал требовательно тявкать, подпрыгивая на месте.
Я зажмурилась так сильно, что перед глазами начали плясать искры. Если бы от того как сильно я вжималась в дерево можно было исчезнуть, это бы уже произошло.
— Он кого-то привёл, — негромко произнёс третий. Голос у него был низкий, спокойный, но от этого не менее опасный.
Хрустнул снег. И этот звук говорил о том, что в мою сторону кто-то идет.
Один шаг, еще. Сердце колотится уже где-то в горле, норовя вырваться на волю и сбежать подальше от надвигающейся неизвестности, которая сковала меня страхом как лед вечной мерзлоты.
Приоткрыла один глаз, так как абсолютная неизвестность для меня сродни смерти. В темноте ко мне шёл мужчина. Он уже покинул круг света, который очерчивал костер и двигался не торопясь. Так двигаются хищники, которые не боятся своей силы и не нуждаются в суете, так как научились принимать решения и действовать за доли секунды.
Он остановился в нескольких шагах.
Высокий, мне пришлось запрокинуть голову чтобы посмотреть на его лицо. Он был из тех мужчин, рядом с которыми даже зимняя ночь казалась настороженной.