Страница 20 из 25
Глава 3. Разные люди
Разные люди вполне гармонично уживались в ее сознании. Пожалуй, настоящие уже десять раз поссорились бы, а то и вовсе начали небольшую войну, человеческая природа такому благоприятствует. Но эти люди настоящими не были, потому и приносили исключительно пользу.
Ида никогда не заблуждалась на свой счет – смысла не было, это ее не расстраивало. В этом отношении болезни разума куда приятней болезней тела: они очень редко расстраивают самого пациента, причиняя неудобства лишь его окружению. Вот и она понимала, что никогда не будет соответствовать традиционному представлению о норме. Некоторые ее жалели – те немногие, кто узнавал о ее диагнозе. Это было в далеком прошлом, еще до совершеннолетия, когда она контролировала и себя, и мир куда хуже. Опыт получился полезный, тот, который стоит учитывать в будущем.
Особенно забавной ей казалась разница восприятия женщин и мужчин. Мужчины чаще изображали сочувствие, но внутренне настораживались, хотя бы допуская мысль о том, что она – угроза. Женщины в большинстве случаев сочувствовали искренне и почти всегда начинали сюсюкать с ней, как с маленьким ребенком, особенно скорбя по поводу того, что ей вряд ли выпадет «настоящее женское счастье». Определение было стабильно повторяющееся, и она быстро выяснила, что все сводится к замужеству и рождению детей. Наивное заблуждение… Ей доводилось встречать женщин с таким же диагнозом, как у нее, и многие из них обзаводились семьей. Это ведь несложно – многим достаточно красоты, детородные органы работают, а о любви никто не говорил. Пожалуй, потому, что понять ее в полной мере не могли не только психопаты.
Ида не понимала не только любовь, но и многие другие чувства. Она решила рассматривать это как проблему – а проблемам она традиционно находила решение. Здесь все оказалось даже слишком просто, она быстро вычислила, что у чувств и эмоций существует целая череда признаков, внешних и поведенческих. На признаки есть правильная реакция, если все это выучить, распознать в ней психопата не смогут даже профессиональные психологи. Ну а на память Ида никогда не жаловалась.
С годами она обнаружила, что кое-что ей все-таки доступно, в том числе и личностная привязанность. Да, не такая яркая и всепоглощающая, не та, от которой теряют голову. Но в ее личном мире, похожем на безжизненную ледяную пустыню, даже это становилось сокровищем. Именно те крохи чувств, что были ей доступны, позволяли Иде осознавать, что она любит братьев – пусть даже совершенно эгоистичной, почти собственнической любовью. Теперь она допустила в близкий круг еще одного человека, и хотя связь с ним была другой по сути и по силе, Иду это интриговало.
Такие исключения все равно не отменяли главное правило: на обычную эмпатию она не будет способна никогда. Эту проблему она тоже решила. Ида составила собственную коллекцию личностей – с продуманным поведением, полной биографией, правдоподобными характеристиками. Если она принимала одну из таких личностей, она следовала заданной модели поведения, полностью отказываясь от себя настоящей.
Многие почему-то думают, что артистизм – проявление эмоций, но это неверно. Ида просто знала, что делать и как это показать. Раньше ей было сложно объяснить такое, но развитие современных технологий упростило ей жизнь. Всем, кому она считала нужным дать ответы, она говорила, что ведет себя как нейросеть. Она собирала коллекцию картинок-образов, отражающих определенное поведение, и составляла из них нечто новое. Правда, импровизировать, особенно в отношении эмоций, ей было неизменно сложно, но такое Ида компенсировала безупречной проработкой своих ролей.
На круизном лайнере, например, она была Катей от начала и до конца. Она не просто назвалась этим именем, она верила, что она – Катя. Ида вполне логично предположила, что именно это и привлекло Петра, такое ее не впечатлило. По-настоящему он заинтересовал ее, когда выяснил, кто она такая, и все равно захотел с ней быть.
Но в нынешней ситуации Катя не подходила. Она – образ для богемной публики, богатой жизни и ярких вечеринок. Сегодня Иду ожидала совершенно иная реальность.
Она уже выяснила, что никто не проводил полноценный допрос матери Марии Климовой, Елены. Когда дочь пропала, Елена попала в больницу с подозрением на инфаркт. И хотя ее состояние оставалось стабильным, врачи посчитали нужным оберегать ее от стрессов. Так что и опознанием тела, и беседами с полицией занимался отец, мать же оставалась на больничном, просто уже дома. В пределах основной версии, по которой убийцей считался Рю Джун-Хо, не было никаких причин для дополнительных бесед с родителями, поэтому Елену щадили.
Ида же и мысли не допускала, что кровавую расправу действительно устроил нелюдимый бухгалтер. Ей мнение матери было как раз любопытно: предварительный сбор данных показывал, что Мария и Елена были очень близки. Оставалось только понять, в каком облике туда заявиться.
Разговоры с родней жертв всегда предполагали значительный уровень сострадания, а для Иды такое становилось задачей повышенной сложности. Она отправлялась туда, чтобы получить информацию, а не держать кого-то за руку и подавать носовые платки. Чуть посомневавшись, она все-таки выбрала образ чиновницы Карины – создания предельно строгого и к человечности не склонного, пусть и не так, как Ида.
Она стала Кариной с момента, когда натянула серый костюм, закрутила волосы в строгую прическу и добавила себе макияжем лет десять. Теперь она использовала только это имя, даже в мыслях не позволяла себе считать иначе.
Она точно знала, когда отправиться в квартиру Климовых: Григорий вынужден был уехать на работу, и его жена осталась одна часа на два, не меньше. Прятаться от мира она не собиралась, и на звонок в дверь отреагировала, пусть и не быстро.
Она сейчас ничего быстро делать не могла. Карина собрала необходимые данные о Елене, видела фото, но теперь с трудом узнала женщину, к которой пришла. Намного старше, растрепанная, болезненная, она больше напоминала бабушку Марии, чем ее мать. Карина даже засомневалась бы, та ли эта родственница, если бы не знала, что обе бабушки Марии умерли до ее рождения.
Карина сдержанно кивнула:
– Добрый день, Карина Тарасова, следователь. Я могу войти?
– Войти? – растерянно повторила Елена. – Для чего?..
– Вам не звонили?
– Нет, никто…
– Досадно, я разберусь с этим позже. Вам должны были позвонить и предупредить, что я приду поговорить о вашей дочери. В связи с вашим состоянием было решено не вызывать вас повесткой, а взять показания дома.