Страница 21 из 25
Упоминание дочери повлияло на Елену именно так, как и ожидала Карина: лицо сморщилось, покраснело, глаза заблестели. Плакать будет. Это хорошо – не эмоционально хорошо, а в своей предсказуемости. А еще это подтверждает, что мать и дочь действительно были близки.
Отказываться от беседы Елена не собиралась, как и задавать дополнительные вопросы. Предварительная оценка показала, что родители Марии, не получившие толкового образования, умом не отличаются и вряд ли заметят любые неточности в подходе предполагаемой следовательницы.
Они прошли в комнату – чистую раньше, а теперь постепенно зарастающую бардаком от вещей, которые кидали, где придется, и пылью, которую никто не спешил убирать. Елена опустилась в старое потертое кресло, сложила руки на коленях, низко опустила голову.
– Я не знаю, что сказать… – признала она. – Гриша говорил, что все рассказал… Что я еще могу?
– Расскажите о ее отношениях с женихом, – попросила Карина. – Какими они были? Когда вы об этом узнали?
Елена резко подняла голову, посмотрела на Карину с болезненной надеждой:
– Вы нашли этого подонка?!
– Нет, но обязательно найдем. Прошу, рассказывайте. Я предполагаю, что вы знаете больше, чем ваш муж.
– Да, я… Это так. У Маши и Гриши прекрасные отношения, просто он сам бы не стал такое с ней обсуждать! Это же не мужское дело… Знакомиться – да, а вот по телефону говорить про мальчиков… Он этого никогда не делал.
– Он не знал, что она с кем-то встречается?
– Он знал только это, но не подробности…
Елене, как и подозревала Карина, было известно намного больше. Ей Мария почти сразу сообщила о том, что влюбилась. Предмет ее обожания требовал полной секретности, и Мария старалась изо всех сил: не выкладывала фото, была предельно немногословна и загадочна в социальных сетях. Но ей хотелось поговорить с кем-то по душам, а по-настоящему доверяла она только матери.
– Я сразу поняла, что влюбилась она крепко, – признала Елена. – Она и раньше увлекалась мальчиками, каждый раз заявляла, что это тот самый единственный, ее истинная половинка… Тут она была обычной девочкой. Но с этим человеком все изменилось, это нельзя передать словами, нужно было слышать ее… У нее голос звенел от обожания, она его боготворила! Она любила его так сильно, что главным ее страхом стало расставание с ним.
– «С этим человеком», – повторила Карина. – При всем желании обсудить случившееся, она никогда не называла его по имени?
– Это было не нужно, она говорила «он», и мы сразу понимали, о ком речь. Других мужчин в ее жизни не было.
– Как к ее тайному увлечению отнеслись на работе?
– Если честно, я не знаю… Мы не так уж часто разговаривали с Машей, а если получалось, говорили только о нем. Это ей было важнее… Да и зачем мне ее работа? Я все равно ничего там не пойму!
– То есть, вы не можете сказать, что они работали вместе?
– Этого я тоже не знаю… Если честно, такой мысли у меня почему-то не было! В разговорах с Машей работа и он всегда были разделены… Я знала, что он бизнесмен, что он богат… Но это все, ей больше нравилось говорить про рестораны, про поездки…
– Ваш муж упомянул, что вы допускали наличие у возлюбленного Марии другой семьи.
– Да, я думала, что он женат… А что еще? Почему он сам это скрывал и ей велел? Я хотела спросить ее напрямую, не раз хотела, но я боялась сделать ей больно… Да и потом, Маша очень любила говорить об их будущем. Она считала, что это будущее есть, деток от него хотела! Тогда я и решила: если б он был женатый, она бы себя так не вела, я ее по-другому воспитывала!
– Хорошо, – кивнула Карина. – Как она аргументировала вам то, что хочет представить своего жениха после того, как два года его скрывала?
– Да никак… Там все в последний момент решилось! А я так обрадовалась, что увижу ее, да еще и с мальчиком этим, что мне и в голову не пришло вопросы задавать. Зачем, если они приедут – и все решится само собой?
Первое впечатление от встречи с потенциальным зятем оказалось совсем не таким, как ожидала Елена. Мария описывала своего возлюбленного как красавца, на которого оборачиваются женщины любого возраста. Рю Джун-Хо был по меньшей мере непримечателен, харизмой он тоже похвастаться не мог. Он показался Елене болезненно стеснительным, но она даже в этом не была уверена, потому что их общение всегда ограничивал языковой барьер.
Она решила, что Мария просто приняла желаемое за действительное, не зря ведь говорят, что любовь слепа! Если верит, что ее принц безупречен и всем нужен – пожалуйста, лишь бы счастлива была!
Однако на счастливую женщину Мария не тянула. Она обращала на своего спутника поразительно мало внимания, таскала его с собой, как иные таскают декоративных собачек. Она общалась с ним мирно и дружелюбно, но ни в голосе ее, ни во взгляде не было ни намека на то обожание, которое ее мать наблюдала последние два года.
А еще Мария стала нервной. Она все еще умела оставаться душой компании, могла поладить с кем угодно, но исчезла прежняя беззаботность. Когда Марии казалось, что никто за ней не наблюдает, она выглядела бесконечно уставшей, запуганной, как будто и не в собственном доме оказавшейся! Но Елена видела ее такой недостаточно часто, чтобы сделать четкие выводы.
– А еще у меня не было ощущения, что это связано с ним, – добавила она. – Мне иногда казалось… Это прозвучит очень странно…
– Ничего страшного, говорите.
– Мне показалось, что Машенька была больше сосредоточена на своей тревоге, а Джуна воспринимала как… Какое-то обстоятельство, наверно. Она знала, что он рядом, он просто не имел для нее большого значения. Думаю, они поссорились, она почувствовала, что любовь отступает, поэтому и решила привезти его сюда! Представить нам… Она же продолжала скрывать его от мира, она раньше всё в свои соцсеточки тянула, но не Джуна, там она его по-прежнему не показывала…
Домыслы Елены не имели большого значения, а вот факты оказались полезны. Карина и раньше допускала, что Мария приехала сюда вовсе не на отдых, а теперь убедилась в этом окончательно. Истинная причина, судя по ее нервозности, была либо незаконной, либо опасной. Может, все сразу – одно обычно влечет за собой другое.
Пока Карина размышляла об этом, Елена вдруг подхватилась, засуетилась, направилась к стеллажу, занимавшему всю стену.
– Подождите, подождите… – причитала она. – Хорошо, что вы пришли, я давно уже хотела об этом полиции рассказать! Думала сходить, когда мне доктора позволят, но раз вы здесь – лучше сейчас!