Страница 6 из 56
Она кладёт мешочек в мою ладонь и накрывает сверху своей рукой. Пыльца едва заметно вибрирует сквозь ткань, тёплая, почти живая.
— Ты меня поняла, касатка? — переспрашивает она.
— Поняла, — киваю я, хотя в горле стоит ком. Никогда на себе. Только в крайнем случае. Запомню.
Она увязывает всё в холщовую сумку, протягивает мне тёмный плащ с капюшоном и аккуратные кожаные сапожки.
— Надень. Волосы спрячешь. Светлые — слишком приметные. Лучше ни с кем не встречаться по дороге. В сумке есть немного еды и фляга с водой, экономь.
Я киваю, накидываю плащ, ткань грубая, но тёплая. Сапожки как по волшебству оказываются мне впору.
— И ещё, — Ведующая смотрит на меня строго. — Никому никогда не говори, что ты из другого мира. Здесь иномирянок убивают. Сразу, без суда... или что похуже. Ты теперь моя приёмная дочь. Я подобрала тебя в лесу ребёнком, вырастила, обучила травам. Ясно?
— Ясно, — сглатываю пересохшим горлом.
— Повтори.
— Я Марьяна...
— Нет! Это имя забудь! Твоё новое имя должно быть простым и коротким! — резко перебивает меня старуха.
— Я Мар... Мара? Дочь Ведующей. Выросла в лесу, умею лечить травами. Никакого другого мира не было.
Ведующая кивает.
— Умница. Теперь поешь и как можно скорее отправляйся в путь, — Веда указывает на горшочек с похлёбкой, который дымится на столе.
Я быстро уплетаю похлёбку, беру сумку, перекидываю через плечо и у двери оборачиваюсь.
— Ведующая... спасибо вам. За всё, — не знаю, почему я говорю старухе это.
— Иди, тебе в ту сторону, там одна тропа, — она указывает рукой направление и отворачивается, но я вижу, как дрогнули её плечи, — И помни: ты теперь не просто Марьяна. Ты ещё и Адель. Носи это имя в глубине своей души с достоинством... Ну всё, поспеши!
Я выхожу из хижины.
Солнце стоит высоко. Лёгкий ветерок треплет мои новые волосы. Лес шумит, пахнет хвоей и прелой листвой. Впереди — узкая тропа, уходящая в темноту.
Я делаю шаг. Потом ещё один.
Марьяны Лебедевой больше нет. Есть Мара, дочь Ведующей из леса. Целительница без магии. Идущая в Академию, чтобы укрыться и помогать.
*
Лес встречает меня тишиной. Не той, к которой я привыкла в нашем мире — с шорохами, птицами, далёким гулом машин. Здесь тишина плотная, иная, будто лес прислушивается ко мне, знакомится.
Тропа узкая, но заметная. С обеих сторон — высокая трава, щекочущая коленки. Корявые деревья с тёмной корой протягивают ко мне свои переплетённые ветви, сквозь которые солнце пробивается редкими лучами. Пахнет сыростью, мхом, грибами и чем-то сладковато-гнилостным.
Я стараюсь ступать тихо, словно боюсь разбудить что-то в этом лесу. Тяжёлая сумка бьёт по бедру. Внутри — десятки мешочков со всем, что может понадобиться целителю. И особенно запомнившаяся мне пыльца мёртвого цветка — на самый крайний случай. Надеюсь, не пригодится.
По ощущениям без отдыха я иду уже несколько часов. Ноги начинают гудеть — тело непривычно к долгой ходьбе, хоть и лёгкое. Или наоборот — слишком лёгкое, мышц почти нет. Придётся привыкать.
Солнце постепенно переходит на другую сторону неба, я уже порядком устала и останавливаюсь перекусить. Сажусь на поваленное дерево у края тропы, достаю из сумки краюху хлеба, кусок вяленого мяса, сразу отпиваю из фляги. Вода желанной прохладой опускается в пустой желудок. Она чуть сладковатая — Ведующая намешала туда каких-то трав.
Жую и смотрю на лес. Он кажется безмолвным, но я чувствую — здесь кто-то есть. Или что-то.
Я невольно вжимаю голову в плечи.
Ветви чуть покачиваются без ветра. В траве — лёгкое шевеление. Нечто следит за мной. Внутри всё скручивается от страха, сердце трепетно бьётся где-то у горла, я начинаю часто и поверхностно дышать.
— Тш-ш-ш, — шепчу я себе под нос, — Спокойно. Паникой делу не поможешь.
Аккуратно убираю еду, поднимаюсь и оглядываюсь. Я должна идти дальше. Ведующая сказала — дня два пути. Значит, первую ночь придётся ночевать в лесу.
От этой мысли по спине бегут мурашки, а в животе уже и так засел тугой узел. Я заставляю себя двинуться вперёд.
Солнце постепенно клонится к закату, когда я замечаю, что тропа начинает сужаться. Ещё недавно по ней могли пройти двое, теперь — только один. Ветви нависают всё ниже, цепляются за плащ, норовят хлестнуть по лицу.
Я отмахиваюсь, ускоряю шаг. Как же мне хочется выйти на открытое место до темноты!
И тут — за спиной треск.
Резко оборачиваюсь. Никого. Только ветка крупного дерева качается, медленно, будто кто-то тронул её только что.
Сердце опускается в пятки.
— Спокойно, — шепчу я. — Это лес. Здесь всегда кто-то есть.
Но внутренний голос орёт: беги!
Снова треск. Совсем близко.
Я больше не жду. Адреналин ударяет в голову. Срываюсь с места и бегу.
Тропа петляет, ветки обжигающими росчерками хлещут по лицу и рукам, но я не останавливаюсь. Сзади слышен тяжёлый топот, хруст ломающихся под чьим-то весом сучьев, и вдруг — пронзительный визг, от которого закладывает уши.
Оглядываюсь на бегу.
Из-за дерева вылетает ОНО!
Зверь, отдалённо напоминающий крупную собаку. Шерсть — чёрная, клочьями, кое-где проглядывает серая кожа. Морда вытянутая, с горящими жёлтыми глазами. И хвост — длинный, чешуйчатый, с шипом на конце.
В ушах грохочет собственный пульс.
Тварь бежит на четырёх лапах, но странно подпрыгивает, словно каждое движение даётся ей с трудом. Или она просто играет со мной?
— Пошла прочь! — ору я что есть силы от страха, но тварь даже ухом не ведёт.
Я бегу быстрее. Лёгкие горят, во рту появляется привкус металла, ноги наливаются свинцом, но ужас гонит меня вперёд. Тропа петляет, я уже не понимаю, куда бегу, только бы не слышать этот топот за спиной.
Внезапно я больно ударяюсь ногой о торчащий из земли корень. Перед глазами вспыхивает, я спотыкаюсь и лечу в траву. Кубарем качусь куда-то вбок и торможу плечом о камень.
Тварь настигает.
Я переворачиваюсь на спину и вижу её — нависшую надо мной, с открытой пастью и горящими глазами. Она медлит. Словно наслаждается моментом.
В голове проносится: «Пыльца мёртвого цветка. Не успею. До сумки не дотянусь».
Я шарю рукой по земле в поисках хоть какого-то оружия, не сводя глаз с твари. И тут пальцы нащупывают крупную палку. Я хватаю её и впихиваю в собачью пасть. Челюсти животного защёлкиваются на древесине, она отвлекается на это, начиная разгрызать её.
Я вскакиваю и несусь дальше, даже не глядя, куда бегу.