Страница 54 из 56
Первый танец. Волшебная музыка льётся откуда-то из-под потолка сама собой, невидимый оркестр играет что-то медленное, тягучее, и мы кружимся в центре зала. Рука Роберта лежит на моей талии — горячая, уверенная. Моя — на его плече. Я чувствую, как перекатываются мышцы под тканью праздничного камзола.
Он наклоняется ближе. Его дыхание касается моего уха.
— Ты самая красивая женщина в этом мире, — шепчет он и от этого я чувствую мурашки на затылке.
— Ты преувеличиваешь.
— Я никогда не преувеличиваю. Ты же знаешь — я врач. Я привык оперировать фактами.
Я смеюсь, но смех обрывается, когда его пальцы чуть сильнее сжимаются на моей талии. Он притягивает меня ближе — так близко, что я чувствую жар его тела сквозь все слои одежды. Его сердце колотится в груди — быстро, гулко, в унисон с моим.
— Я хочу тебя прямо сейчас, — говорит он.
Не шепчет — говорит. Открыто. Прямо. В его серых глазах пляшет огонь. Тот самый, драконий, но сейчас он не пугает. Сейчас он зовёт. Обещает.
— Сегодня я покажу тебе то, чему не учат в медицинском университете и что не под силу ни одному магу этого мира.
Я поднимаю глаза. Мои губы сами собой приоткрываются.
— И что же ты умеешь? — спрашиваю я, и в моём голосе прорезаются игривые нотки, — Кроме операций и превращения в дракона?
Он наклоняется ниже. Его губы почти касаются моего уха. Дыхание горячее, прерывистое.
— О, ты даже не представляешь, — мурлычет он, и от этого низкого, вибрирующего голоса в животе разливается тепло, — Я умею летать. Умею дышать огнём. Умею залечивать раны, — он делает паузу, и я чувствую, как его пальцы чуть сильнее сжимаются на моей талии, — Но сегодня ночью я покажу тебе ещё кое-что. Хочешь?
— Хочу, — выдыхаю я.
— Тогда пойдём.
Мы уходим из зала, не прощаясь. Гости не замечают. Только подвыпивший и очень весёлый Том что-то кричит вслед — кажется, шутку про то, что молодожёнам пора плодить новых драконов. Я не слушаю. Я вижу только моего Роберта.
Наши покои. Дверь закрывается. Он разворачивает меня к себе, прижимает к стене и целует — жадно, глубоко. Его руки уже ловко распускают шнуровку на моём платье. Ткань соскальзывает с плеч. Я тянусь к завязкам его камзола — пальцы дрожат, но я справляюсь. Наша одежда летит на пол. Мы раздеваем друг друга — молча, жадно, без слов. Горячая кожа, сбитое дыхание, стук сердец.
Мы движемся к ванной комнате, не прерывая поцелуев. Его руки скользят по моей спине. Мои — по его груди. Горячая вода в купели, мягкий пар, запах трав — всё это где-то на периферии сознания. Главное — он. Его тело. Его губы. Его руки, которые уже опускают меня в воду.
Я сажусь спиной к его груди, и он обнимает меня. Его руки скользят по моим плечам, ключицам, груди. Моют. Ласкают. Доводят до дрожи. Я чувствую его возбуждение — твёрдое, горячее, прижатое к моей пояснице. Но он не торопится. Он выдерживает паузу. На грани.
— Ты меня с ума сводишь, — шепчу я.
— Это взаимно, — жарко отвечает он.
Я поворачиваюсь в его руках, сажусь лицом к лицу, обхватывая его бедрами. Вода стекает по нашим телам. Я обнимаю его плечи, прижимаюсь грудью к его груди. Целую глубоко, жарко. Его руки сжимаются на моих бёдрах.
— Всё, — выдыхает он, — Ещё минута — и я возьму тебя прямо здесь.
— Так возьми.
— Нет. Я хочу, чтобы это было в нашей супружеской постели.
Он подхватывает меня под бёдра и поднимается. Вода струится с нас ручьями, но нам всё равно. Роберт несёт меня в спальню — влажную, дрожащую от желания.
Опускает на постель. Замирает надо мной. Смотрит долго, жадно. Потом наклоняется и начинает целовать. Медленно. Тщательно. Каждый сантиметр.
Шея. Ключицы. Грудь. Живот. Я извиваюсь под ним, запускаю пальцы в волосы, хватаюсь за простыню, кусаю губы. Хочу, чтобы он вошёл — сейчас, немедленно. Но он не спешит. Спускается ниже. Ниже. И когда его губы касаются меня
там
, горячие и влажные, я выгибаюсь дугой и вскрикиваю.
— Что ты... — начинаю я, но слова превращаются в стон.
— Я обещал показать тебе всё, что умею, — шепчет Роб, чуть отрываясь от поцелуя, — Расслабься. Доверься мне.
Я не могу расслабиться. Так меня никогда в жизни не целовали. Я горю. Его язык двигается — сначала медленно исследуя, потом быстрее, увереннее. Он знает, что делает. Знает, где нажать, где замедлиться, где проникнуть глубже. Мои пальцы — в его волосах. Я невольно сжимаю бёдра от удовольствия — и он разводит их, не давая закрыться. Он держит меня в плену — в самом сладком плену, какой только можно представить.
Волна накрывает меня — внезапно, ослепительно. Я выкрикиваю его имя и распадаюсь на тысячу осколков. Он не останавливается. Продолжает. Даёт мне сполна ощутить каждую секунду. Я извиваюсь под ним с закрытыми глазами, а под веками вспыхивают миллионы искр.
А потом — резко. Без предупреждения. Он входит в меня одним мощным движением. Я вскрикиваю — от неожиданности, от яркости ощущений, от того, как правильно он меня заполняет и как вовремя всё делает. И тут же подаюсь навстречу. Именно так. Именно об этом я мечтала.
Роберт двигается — сильно, необузданно. Я отвечаю на каждый толчок. Впиваюсь ногтями в его плечи, спину. Рычу, царапаюсь, требую больше. Он даёт. Не сдерживается. Дракон внутри него рвётся наружу — я вижу звериный огонь в глазах. Мы больше не нежничаем. Мы берём друг друга. Мы завоёвываем.
Вторая волна накрывает меня — ещё мощнее первой. Я слышу свой крик как сквозь толщу воды. Он кончает следом — с глухим, звериным стоном. Я чувствую, как он изливается в меня, как его тело напрягается до предела и расслабляется.
Мы лежим, тяжело дыша. Он наваливается на меня всем весом, но мне не тяжело. Мне уютно. Мне тепло. Мне спокойно. Я глажу его по спине, перебираю влажные волосы, целую в макушку.
— Я хочу детей, — говорит Роберт тихо, — От тебя. Много.
Он поднимает голову и смотрит на меня. В его глазах — счастье. Огромное, бездонное.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я хочу, чтобы у нас была семья. Настоящая. С криками, пелёнками, бессонными ночами.
Мы смеёмся, тихо, радостно.
— У нас будет особенная семья. Орда маленьких драконят.
— Маленьких хирургов, — поправляю я.
— Маленьких драконов-хирургов — идём на компромисс.
Я смеюсь. Он целует меня — нежно, трепетно, совсем не так, как несколько минут назад. В этом поцелуе — безграничная нежность. Обещание долгой жизни. Обещание счастья.
— Я люблю тебя, Мара, — говорит он, — Моя жена. Моя истинная. Моя единственная.