Страница 55 из 56
— И я тебя, — отвечаю я, — Мой муж. Мой дракон. Моя жизнь.
Мы засыпаем в объятиях друг друга. А за окном уже занимается рассвет — первый рассвет нашей новой жизни.
*
Я просыпаюсь оттого, что солнечный луч щекочет веки. Несколько мгновений я просто лежу, не открывая глаз, и слушаю. Роберт рядом. Его дыхание — ровное, глубокое. Его сердце — где-то под моей ладонью, которая всё ещё лежит на его груди. Оно бьётся иначе, чем раньше — мощнее, не как обычное человеческое. Я чувствую, как каждый удар отдаётся в его теле лёгкой вибрацией, и от этого по моей коже бегут мурашки, так необычно.
В нём теперь живёт могучий зверь. И этот зверь — часть его. Часть моего Роберта.
Я открываю глаза. Лицо Роберта во сне — расслабленное, умиротворённое. Ни следа той суровости, что всегда была в операционной. Ни тени той боли, что я видела у разлома. Только покой.
Но он изменился. Я замечаю это сейчас, в утреннем свете. Черты лица стали резче, мужественнее. Плечи — будто шире. И волосы — они отросли так быстро, что я до сих пор не могу привыкнуть, но эти длинные платиновые пряди, рассыпавшиеся по подушке, невероятно ему идут. Словно драконья ипостась что-то перекроила в нём, добавила той первобытной, хищной красоты, что завораживает и пугает одновременно.
Я осторожно провожу пальцами по его скуле, по линии подбородка, по губам. Они чуть приоткрываются, и он вздыхает — глубоко, довольно. Я улыбаюсь.
— Ты разглядываешь меня, пока я сплю? — его голос хриплый со сна.
— Ты красивый, когда спишь, — отвечаю я.
Он приоткрывает один глаз.
— А когда не сплю?
— Тоже. Но когда спишь, ты не споришь.
Он смеётся низко, довольно, затем притягивает меня к себе. Его руки обнимают меня, и я прижимаюсь к нему всем телом. От него исходит жар — тот самый, драконий. Теперь этот жар — часть его. Он согревает меня изнутри, и я чувствую себя в полной безопасности.
— Доброе утро, жена, — говорит он наконец.
— Доброе утро, муж.
Роберт целует меня мягко, нежно, совсем не так, как ночью. В этом поцелуе нет страсти — только утренняя нега, только тепло.
Потом он встаёт, накидывает рубашку и выходит в коридор. Я слышу его шаги, потом удивлённый смешок.
— Кажется, нам оставили подарок, — говорит он, возвращаясь.
В его руках — большая плетёная корзина, укутанная в светлую льняную салфетку. Он ставит её на столик у окна. Я встаю, подхожу и откидываю ткань, чтобы заглянуть внутрь. И тут я замечаю его. На спинке стула висит тот самый клетчатый плед — я взяла его из хижины Ведующей, когда мы уходили. Он пахнет морем, дымом и теми травами, которые она сушила под потолком. Я провожу пальцами по вытертой, мягкой ткани. Закрываю глаза на мгновение. И шепчу одними губами: «Спасибо».
От корзины поднимается такой аромат, что у меня мгновенно текут слюнки.
Свежий хлеб — ещё тёплый, с хрустящей корочкой, присыпанной крупной солью. Домашнее масло в глиняной плошке, золотистое, с капельками росы. Несколько сортов сыра — белый, рассыпчатый, и жёлтый, с ореховой крошкой. Лесные ягоды, которые блестят, словно их только что собрали. Тонко нарезанные ломтики копчёного мяса, источающие пряный аромат. Свежие овощи — маленькие помидоры, огурцы и пучок зелени, от которой пахнет весной. И кувшин травяного чая с плавающими в нём листиками мяты и каким-то цитрусовым фрутом.
— Боже мой, — выдыхаю я. — Это Элла? Или Лиза?
— Не знаю, но я им безумно благодарен, — отвечает Роберт, усаживаясь напротив.
Мы едим молча, и каждый кусочек кажется самым вкусным в моей жизни. Тёплый хлеб, тающий во рту сыр, сладкие ягоды. За окном медленно поднимается солнце, заливая золотом башни Академии. Я смотрю на Роберта — на его волосы, немного взъерошенные после сна, на его серые глаза, на его руки, которые держат кружку с чаем. На метку на его запястье. На метку на моём.
— О чём ты думаешь? — спрашивает он.
Я отставляю кружку.
— О том, что счастлива. О том, что никогда не думала, что так бывает. О том, что хочу запомнить этот момент навсегда. Этот свет. Этот запах хлеба. Твои руки. Твой жар. То, как бьётся твоё сердце теперь — глубже, сильнее. Словно внутри тебя поселилось что-то древнее, могучее. И это что-то — часть тебя. Часть нас.
Он берёт мою руку и подносит к губам. Целует метку — туда, где светится золотистый узор.
— У нас будет ещё много таких моментов, — говорит он и притягивает меня к себе, — Обещаю.
Мы снова оказываемся в постели — на этот раз без спешки, без жадности. Он двигается медленно, плавно, и каждое прикосновение наполнено такой нежностью, что у меня почти слёзы наворачиваются на глаза. Я чувствую его силу, его мощь, его сердце — сердце дракона, которое бьётся в унисон с моим.
— Моя, — шепчет он. — Навсегда.
— Твоя, — отвечаю я, — Навсегда, — и припадаю к губам Роберта, вновь увлекая его в ласковый поцелуй.
Роберт отвечает, но внезапно разрывает поцелуй. Повисает пауза. Я чувствую, как он весь подбирается, замирает, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Затем отстраняется, и его взгляд становится другим — пронзительным, как у человека, который только что заглянул туда, куда не всякому дано.
— Что случилось? — мой голос звучит тихо.
Он смотрит на меня, и в этом взгляде — изумление, смешанное с чем-то очень тёплым.
— Линии вероятности, — говорит он почти шёпотом, — Они вернулись. Я думал, что потерял их, больше не видел, но сейчас... они показали мне. Нашу дочь. Очень красивую. Её волосы — светлые, как у меня. А глаза... твои. Те самые, которые я запомнил ещё в том мире.
— Ты видел нашего будущего ребёнка? — удивленно переспрашиваю я.
— Видел, — он притягивает меня к себе, утыкается носом в мои волосы, и его голос становится мягче, — Я знал о ней ещё в Петербурге. Знал, что однажды она появится. Но я не знал, что её матерью будешь ты. Что это будет наша дочь. Что мы...
Он не договаривает, но я всё понимаю. Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как его руки обхватывают меня, как его тепло проникает внутрь.
Я закрываю глаза и позволяю себе поверить. В то, что у нас будет дом. Будет дочь. Будет целая жизнь, в которой не будет больше страхов, монстров и прощаний. Будет только наша семья.
Мы лежим, обнявшись. С закрытыми глазами я вижу наш будущий дом. Не здесь, не в Академии — где-то на границе леса и поля, где дракон сможет летать, а я смогу выращивать травы для целебных зелий. Там будет большая веранда, увитая плющом, и детский смех во дворе. Много детского смеха. И Роберт, качающий на руках нашу дочь.