Страница 36 из 56
Я вижу, как он пытается увернуться, но монстр быстрее. Когтистая лапа обрушивается на него, и он падает, прижимая руку к бедру. Между пальцев мгновенно проступает кровь. Алая, яркая, слишком много.
— Роберт! — мой крик вырывается сам.
Я бросаюсь к нему, забыв о страхе.
Один из драконов пикирует, отбрасывая монстра в дерево, и снова взлетает к небу. Среди густых крон дракону сложно развернуться и оставаться в воздухе.
Тварь визжит, но быстро поднимается, разворачиваясь для нового прыжка, её жёлтые глаза впиваются в меня.
В голове вспыхивает воспоминание: вода. Она боится воды.
— В ручей! — кричу я, хватая Роберта за руку, — Она не пойдёт в воду! Доверься мне!
Он не колеблется. Ни секунды. Я хватаю его за руку и мы вместе бросаемся в ледяной поток, падаем. Вода смыкается над головой, обжигает холодом, но я не отпускаю руку Роберта.
Мы выныриваем, отплёвываясь, и я тяну его за собой на середину потока, ноги нащупывают каменистое дно. Ручей здесь неглубокий — вода доходит до пояса, но течение быстрое, сбивает с ног.
Тварь мечется по кромке воды, скулит, скалится, но не заходит. Лапы её поджимаются, словно от боли, каждый раз, когда она касается влажной земли.
— Она... действительно не идёт, — выдыхает Роберт, прижимая меня к себе. Его руки сжимаются на моей талии, и я чувствую, как они чуть дрожат — то ли от холода, то ли от боли.
Его лицо бледное, он покачивается, горячая кровь из раны на бедре расплывается в прозрачной воде розовыми облачками и уносится течением. Я обхватываю его за плечи, помогая удержаться на ногах.
— Тише, — шепчу я, — Замри. Она уйдёт. Только держись, — понимаю, что если он потеряет сознание от кровопотери, мне будет не удержать его мощное тело.
Дин, Том и драконы расправляются с оставшимися тварями. Я слышу рык, визг, глухие удары, потом всё стихает.
Дин в человеческом облике подходит к берегу и протягивает нам руку.
— Теперь здесь безопасно.
Мы кое-как выбираемся из ручья, мокрые, дрожащие. Роберт шагает с трудом, его дыхание тяжёлое, прерывистое. Он быстро оседает возле дерева. Том сразу склоняется над рваной раной на его бедре.
— Похоже задета бедренная вена, — хрипло говорит Роберт.
Я быстро оказываюсь рядом, готовая помогать.
Дин тем временем проводит ладонью, окутывая нас тёплым воздухом. Ткань мокрой одежды мгновенно перестаёт липнуть к коже, становится сухой. Слава местным богам, что его магии пока на это хватает.
— Спасибо, — спешно выдыхаю я.
Том осматривает глубокие порезы от когтей на бедре Роберта, из них продолжает сочиться кровь.
Я, не теряя времени, уже вынимаю из своей сумки бинты, мешочек с кровоостанавливающим порошком и протягиваю Тому. Он присыпает этим порошком рану, и кровь останавливается почти мгновенно, запекаясь алым желеобразным гелем.
— Отличное средство, — бормочет Том, накладывая тугую повязку, — Кость не задета, мышцы целы. Заживёт.
Я опускаюсь на землю рядом с Робертом, беру его за руку, чтобы немного подбодрить. Он смотрит на меня, и в его взгляде — что-то новое. Не просто благодарность. Что-то глубже.
— Ты спасла меня, — говорит он.
— Ты тоже меня спасал, — отвечаю я, отводя глаза, — Мы квиты.
— Нет, — он качает головой, — Не квиты.
Том заканчивает перевязку, и Роберт морщится от боли, но не отводит взгляда от меня. Я чувствую, как между нами снова сгущаются эмоции, как исчезает стена, которую я так старательно возводила.
— Нужно идти, — голос Дина возвращает меня к реальности, — До темноты мы должны найти укрытие. Разлом уже близко. Твари станут нападать чаще.
Мы поднимаемся. Роберт, прихрамывая, идёт сам, но я держусь рядом, готовая подставить плечо. Он не просит, но и не отстраняется.
К вечеру мы находим небольшую пещеру в скалистом склоне. Внутри сухо, пахнет землёй и известью. Дин разводит костёр, и мы садимся вокруг, усталые, измотанные. Том достаёт еду и делит её на всех. Я почти не чувствую вкуса — слишком устала.
После ужина Дин, Том и адепты устраиваются у входа в пещеру, выставив защитные чары — насколько это возможно при утекающей магии. Мы с Робертом остаёмся у огня. Он сидит, вытянув раненую ногу, и смотрит на пламя. Я ловлю себя на том, что не могу отвести от него взгляд.
Вдруг он хмурится и оттягивает край пропитанной кровью повязки.
— Что такое? — я подаюсь вперёд, заглядывая ему в лицо, — Болит?
— Нет, — он качает головой, и в его голосе звучит удивление, — Смотри.
Я опускаю взгляд на его бедро. Под повязкой, накрученной прямо поверх порванных когтями штанов, кожа чистая, розовая, и рана... раны больше нет. Только тонкий белый шрам, который прямо на глазах бледнеет и тоже исчезает.
— Этого не может быть, — шепчу я, — Неужели это порошок?
Роберт смотрит на меня, и в его глазах я вижу ту же растерянность, что и в своих.
— Я не знаю, — говорит он тихо, — Я просто не чувствовал ничего...
Он поднимается и, чуть прихрамывая — скорее по рефлекторно, чем от боли, — подходит к Тому. Тот осматривает зажившее бедро, хмурится, потом его лицо озаряется пониманием.
— Регенерация, — говорит Том задумчиво. — Как у оборотня. Значит, и у тебя должна быть вторая ипостась. Дин — крылатый волк. Возможно, ты тоже волк. Или... кто-то ещё. Нужно время, чтобы это проявилось в нашем мире.
Я слышу эти слова и моё сердце замирает.
Роберт возвращается ко мне, садится рядом. Я тянусь к его руке, и с наших пальцев снова срываются золотистые искры.
— Ты меняешься, Роберт, — говорю тихо.
Я не знаю, как это объяснить, не знаю законов магии, но вижу — с ним происходит что-то важное. Что-то, что пугает и завораживает одновременно.
Он сжимает мою ладонь, и я чувствую, как тепло разливается от этого прикосновения.
— Мара, — вдруг говорит он, не поворачиваясь, — Что же скрываешь ты?
Сердце пропускает удар.
— Я не...
— Не лги, — он поворачивается ко мне, и в его глазах — не злость, не упрёк. Что-то, чему я не могу подобрать имя, — Я не знаю, что ты задумала. Но я чувствую — ты готова на что-то... страшное.
Он замолкает. Я вижу, как он борется с собой — между желанием вытрясти из меня правду и страхом спугнуть.
Его пальцы, всё ещё сжимающие мои, еле заметно подрагивают. Я знаю этот жест. Так он держал скальпель перед самой сложной операцией — не дрожь волнения или страха, а дрожь напряжения момента, когда каждое движение должно быть выверенным, и от этого зависит всё.