Страница 69 из 87
. Существует лишь один путь победить всю нашу теневую сторону. Но чтобы продвинуться в познании любви, нужно уметь любить. Итальянский философ раннего Возрождения Марсилио Фичино говорит об этом так: «Когда же любимый отвечает на любовь, то любящий, по крайней мере, живет в нем. В этом, разумеется, заключено нечто восхитительное. Всякий раз, когда два человека охвачены взаимным благоволением, они живут один в другом. Эти люди поочередно превращаются один в другого и каждый отдает себя другому, получая его взамен. Я понимаю, как они отдают себя до самозабвения, но каким образом воспринимают другого – не понимаю. Ибо, кто не обладает самим собой, имеет много меньше возможностей завладеть другим. А тут каждый обладает самим собой, и [вместе с тем] обладает другим. Тот обладает собой, но в этом. Этот же обладает собой, но в том. Конечно, когда я люблю тебя, я узнаю себя, любящего в тебе, думающего обо мне, и, потеряв себя своим небрежением, обретаю себя в тебе сохраненным. То же ты совершаешь во мне»
[64]
[Фичино М. Комментарий на «Пир» Платона. О любви / пер. А. Горфункель, В. Мажуга, Э. Черняк // Эстетика Ренессанса. – М.: Искусство, 1981. Т. 1.]
.
Что говорит нам Фичино? Именно посредством любовных отношений мы теряем и находим себя одновременно. Наши истории любви, пожалуй, главная школа самопознания, ведь именно в них мы чаще всего разыгрываем свои детские эмоциональные сценарии. Мы – произведение искусства, которое должны ваять сами, мы – путешествие внутрь себя. Качество наших любовных отношений говорит и о самых важных отношениях, которые мы должны питать: отношениях
любви к себе
. Например, если мы постоянно зависимы в любовных отношениях, неустанно добиваемся чужого одобрения или ищем себе защитника, значит, мы еще не в мире с собой. По мере того, как мы продвигаемся по «Божественной комедии» Данте, Вергилий – поэт, ведущий посвященного к духовному освобождению, – объясняет Данте, что в Раю его место займет более достойная душа: это душа Беатриче. Смысл в том, что духовное пробуждение требует развития в любви, – и это возможно через встречу с душой-проводником, пробуждающей в нас вдохновение и стремление к новым вершинам.
Определить героический идеал через призму гнева
Одна из важнейших эмоций, которая одновременно и преграждает нам путь к любви и справедливости, и открывает к ним доступ – это гнев, особенно гнев, вызванный чувством несправедливости. Рассмотрим этого последнего «монстра», которого нам предстоит встретить в себе, на примере Ахилла, чей гнев был столь велик, что стал предметом величайшего памятника литературы – «Илиады» (которая воспевает «гнев Ахиллеса»). Образ Ахилла, кстати, тесно связан с горем: горе питает его гнев – сначала горе от жертвоприношения Ифигении, затем горе от потери Брисеиды, горе от гибели Патрокла, горе от страданий Приама.
Во время Троянской войны между греками и троянцами Ахилл – лучший воин греческой армии, ее герой. В бою он теряет своего двоюродного брата и друга Патрокла, убитого Гектором, сыном троянского царя Приама, из-за трагического недоразумения (Патрокл был в доспехах Ахилла).
Одно из самых убедительных толкований имени героя – «тот, чье войско скорбит» (от ἀχός – «горе», «скорбь» и λαός – «войско», «толпа воинов»). Ведь это и скорбь ахейцев, когда Ахилл покидает битву, а затем погибает. Печаль рождает ярость. Но она же через горе Приама возвращает к человечности! Сострадание к горю Приама выводит Ахилла из собственной скорби. Ведь есть участь страшнее, чем потерять близкого друга: потерять сына и царство.
Восстановлен порядок, возвращена чистота. В божественном и прекрасном пространстве, находящемся за пределами обоих враждующих станов, сочувствие Ахилла к Приаму показывает: убийца и жертва могут поменяться местами. Утомленный жизнью старый царь и молодой воин в расцвете сил предстают перед богами-олимпийцами. Путем принятия скорби Приама Ахилл постигает ограниченность и суетность своего героического мира. Способность разделить эту скорбь вырывает его из мира насилия, олицетворением которого он был, и возвращает к гармонии.
Внутренний путь Ахилла выстраивается так: трижды он страдал, и трижды эти страдания породили смертоносный гнев: жертвоприношение невинной Ифигении, муки несчастной любви (разлука с возлюбленной Брисеидой) и горе утраты (гибели Патрокла). Затем приходит внутреннее примирение – не только благодаря сопереживанию скорби Приама, но и благодаря уважению, которое Ахилл испытывает к достойному царю, напоминающему ему о других наставниках.
Ахилл не отвергает власть как таковую. Это примирение напоминает о тщетности войн и бренности человеческой жизни – ведь два врага могут сесть рядом и разделить трапезу в мире. Два противника ведут беседу и возвращаются к разуму и человечности, к тому, что делает нас людьми. Ахилл видит в Приаме и мужество – готовность встретить смерть, бесстрашие того, кому нечего терять. В скорби Приама он узнает свою собственную скорбь.
В песне XXIV «Илиады» Ахилл вспоминает о Патрокле:
Сколько вместе они пережили и сколько страдали
В битвах тяжелых с врагом и в волнах разъяренного моря.
Все это он вспоминал, проливая обильные слезы.
То в постели лежал на боку, то растянется навзничь,
Кверху лицом, то ничком повернется. Вставал он с постели,
Берегом моря, тоскуя, бродил…
[65]
[Пер. В. Вересаева.]
Он волочит тело Гектора по земле и бросает в пыли. Аполлон укрывает тело Гектора золотым щитом, опасаясь, как бы Ахилл не содрал с него всю кожу.
Горе способно ввергнуть нас в отчаяние, в меланхолию, которую Фрейд называл
патологическим трауром
– неспособностью пережить утрату. Именно это происходит с Ахиллом: страдание его настолько велико, что он не может смириться с утратой. И это превращает его в чудовище. Всем нам знакомы потери, мучительные расставания, утраты. Но далеко не всегда мы можем их пережить. Как часто бывает, попытки отвлечься – не лучший выход. Если вы чувствуете, что не справились с потерей или утратой – будь то работа, близкий человек или что-то другое, – возможно, стоит вернуться к этой боли. Сделать это можно либо с помощью психотерапевта, если это необходимо, либо самостоятельно, путем глубокой внутренней работы.