В пределах досягаемости

Я замечаю, как подрагивает его кадык, и это всё подтверждение, которое мне нужно. Именно поэтому Эммет пригласил меня сюда.

– Это из-за того, что я видел на прошлой неделе? – спрашиваю я.

Челюсть Эммета сжимается.

– Нет. Это потому, что я вообще не должен был фантазировать о тебе.

Несмотря ни на что, меня охватывает возбуждение; образ Эммета, ублажающего себя, и звук моего имени, срывающегося с его губ, навсегда запечатлелись в моей памяти.

– Мой отец что–то заподозрил? – задаю я ему ещё один вопрос, интересно, не это ли подтолкнуло его.

– Нет, – повторяет Эммет. – Я отступаю, потому что так будет правильно. Для тебя и особенно для Блейк, – его рука опускается к моему подбородку, и его взгляд на мгновение скользит к моим губам. – Поезд, на котором мы сейчас едем, обречён на катастрофу, Билли. Чем больше времени я нахожусь рядом с тобой, тем труднее мне держать руки там, где они должны быть – по бокам, а не в твоих волосах или на твоём подбородке, как сейчас, когда я отчаянно хочу завладеть всем твоим вниманием.

Восхитительная дрожь пробегает по моей спине, бабочки порхают в животе.

– Я бы хотел... – он зажмуривает глаза, прежде чем резко открыть их и сфокусироваться на двери, через которую мы только что вошли. – Я бы хотел встретить тебя раньше. И хотел бы, чтобы всё между нами было так же просто, как у многих моих товарищей по команде и их партнёрш, – он снова переводит взгляд на меня. – Но это не так, и я отказываюсь усложнять твою жизнь ещё больше.

– Ты не должен уходить из моей жизни, – умоляю я, чувствуя, как подступают слёзы.

Он отпускает мою вторую руку, теперь обеими ладонями обхватывая моё лицо.

– О, Билли. Неужели ты не понимаешь?

Он прижимается своим лбом к моему, и первая слеза скатывается по моей щеке. Я не хотела плакать, но его слова противоречат его языку тела. Всё это не имеет никакого смысла – или, по крайней мере, я не хочу в это верить.

Он глубоко вдыхает, а затем медленно выдыхает, его дыхание касается моего лица.

– Если я поставлю себя на первое место и позволю себе всё, что хочу с тобой, это неизбежно приведёт к тому, что я потеряю тебя навсегда.

– Этого не случится, – протестую я.

– Так и будет, – возражает он, обнимая меня своими огромными руками.

Я прижимаюсь к нему, как коала, зарываясь лицом в его белую рубашку.

– Ты одна из самых умных людей, которых я знаю. Не говори, что не понимаешь, чем всё закончится, потому что я знаю, что ты понимаешь. Если Скотт меня не убьёт, то уж точно больше никогда не подпустит к тебе.

– Он мной не владеет, – выдавливаю я. – Я сама себе хозяйка. И ты тоже.

Эммет берет меня пальцем за подбородок.

– Между нами разница в четырнадцать лет. Тебе нужен кто-то твоего возраста. Парень, который сможет бегать по двору с Блейк, мужчина, который не сбавляет скорость, когда ты только начинаешь жить.

Он не верит в то, что говорит – это всё чушь.

– А что, если ты захочешь ещё детей? Я старик, помнишь? Родился в те времена, когда ещё были деревянные деньги.

Он усмехается, но я не отвечаю. Я слишком зла на него за всю эту чушь.

Возможно, он чувствует моё раздражение, потому что внезапно подхватывает меня под бёдра, переносит к барной стойке и усаживает на неё. Затем становится между моих ног.

Мы оказываемся на идеальной высоте для поцелуя – хотя это не имеет значения.

Я нервно перебираю пальцами, но он останавливает меня, накрывая мою руку своей.

– Я не знаю, что это между нами, Билл, но я точно знаю: если мы сейчас не остановимся, мы сделаем или скажем что-то, что уже нельзя будет исправить. Ты так много значишь для меня; ты освещаешь мой чертов мир, когда мы находимся в одной комнате. Я забочусь о тебе и Блейк, и если отступление – единственный способ сохранить вас обоих в моей жизни, то именно это я и сделаю. Даже если это сломает меня, я буду держать себя в руках, лишь бы вы остались в моей жизни хоть как–то.

– Ты уже вычеркиваешь меня из своей жизни, – мои слова звучат сдавленно.

У него нет ответа. Потому что его просто не существует. Все обстоятельства против нас, ещё до того, как мы успели понять, что это между нами.

Эммет снимает очки, надевая их мне на лицо. Перед глазами всё расплывается, но я всё ещё могу разглядеть болезненную улыбку, растягивающую его губы.

– Хотел бы я, чтобы ты видела себя так, как вижу тебя я, Билли. Насколько ты невероятно красивая. Через несколько месяцев ты будешь оглядываться назад и радоваться, что мы решили пойти этим путем.

– Ты же не хочешь отступить от нас, – бросаю я вызов, возвращая ему очки.

Он вертит их между пальцами, опустив глаза в пол и слегка шаркая носком обуви.

– Неважно, чего я хочу. Главное – поступить правильно ради моих девочек.