В пределах досягаемости

– Без детей и гибкий, – поддразниваю я.

Она просто закатывает глаза и умело забирается на кровать, задирая свитер, чтобы оголить живот, прежде чем заправить его под бюстгальтер, как будто она проделывала это миллион раз.

Всё это глубоко личное, и я не имею никакого права находиться здесь. Но когда я пододвигаю пластиковый стул и сажусь рядом с дочерью моего лучшего друга, я знаю, что это именно то, что ей нужно.

Пять минут с гребаным Такером Прайсом – это всё, что мне нужно.

Сонографистка указывает на меня и переводит взгляд на Билли.

– Это папа? – спрашивает он.

Чтобы не подавиться языком, я прикусываю его. Сильно.

– Нет, – отвечает она с неловким смешком. – Это друг семьи, Эммет. Он подвез меня сюда, и я попросила его посидеть со мной, – её голос понижается на пару октав, пронизанный смесью грусти и разочарования. – Настоящий отец в Техасе.

Я не упускаю из виду взгляд сонографистки, когда она переводит его на меня, прежде чем приступить к работе, нанося гель на живот Билли и используя датчик.

Возможно, она фанатка хоккея, а поскольку я теперь ветеран, мое лицо ей хорошо знакомо. Но именно такого ощущения я от неё не получаю — скорее, в её глазах читается осуждение или даже сомнение. Похоже, для неё вся эта ситуация выглядит странной. Почему бы ей не быть здесь с подругой или мамой?

Поднимаясь, я беру руку Билли в свою. Я не переплетаю наши пальцы, просто обхватываю ладонью тыльную сторону её руки и кладу её рядом с ней на кровать. Сонограф отслеживает движение, а Билли продолжает смотреть на экран, полностью сосредоточена.

Мои глаза встречаются со взглядом сонографистки, без слов я передаю послание:

«Судите сколько угодно, но сейчас я – всё, что ей нужно».

– О, вот и мы! – будто включив кнопку профессионализма, сонографист перемещает датчик на полдюйма, фиксируя его над сердцебиением ребенка.

Звук чистый и сильный, и я чувствую, как пальцы Билли расслабляются.

– Значит, всё в порядке? – спрашивает Билли с явной надеждой в голосе.

Сонографистка молчит, и я готов засунуть датчик ей в задницу, когда она, в конце концов, отвечает Билли.

– Всё выглядит совершенно нормально и соответствует нашим ожиданиям на данном этапе вашей беременности. Однако мы хотели бы понаблюдать за шевелениями плода в течение следующих нескольких часов. Думаю, доктор объяснил вам это, когда вы звонили.

– Да. Мне сказали, что это стандартная процедура при уменьшенной активности плода.

Я наблюдаю за движением её горла, Билли садится, свесив ноги, опуская свитер и спускаясь с кровати.

– Всё будет хорошо, – тихо шепчу я.

На это она только улыбается.

– Ты можешь остаться, или мне вызвать такси?

– Я никуда не собираюсь, – немедленно отвечаю я.

Билли морщится, глядя на меня.

– Прости, что не упомянула про наблюдение. Из-за моего отца и всего этого утра я совершенно забыла предупредить тебя, как долго мы можем пробыть в больнице, – она разочарованно вздыхает. – У тебя, вероятно, есть гораздо более важные...

– Нет ничего важнее этого, Билл, – подтверждаю я, медленно качая головой, прежде чем снова посмотреть на монитор. – Тебе нужны снимки?

– О, обычно мы не предлагаем их для нерегулярных визитов, – объясняет сонографистка, прежде чем Билли успевает мне ответить.

Я никогда не был одарен телепатией, но я почти уверен, что у сонографистки нет проблем с чтением моих мыслей по выражению моего лица.

– Тебе нужны снимки? – повторяю я свой вопрос человеку, которому он был адресован изначально.

Билли снимает свою сумочку со спинки моего стула и вешает её на плечо, поворачиваясь, чтобы посмотреть на сонограф.

– Сколько они стоят?

Она машет рукой Билли, не сводя с меня глаз.

– Нисколько, мисс Куинн. Сейчас принесу, – улыбается та и уходит, закрывая дверь.

Я смотрю, как сонографистка уходит и закрывает за собой дверь, а затем сосредотачиваю своё внимание на Билли.

– Как насчет того, чтобы после того, как мы закончим в больнице, я отвезу тебя куда-нибудь на поздний обед?

Я готов засунуть свой кулак прямо себе в горло.

Прекрати болтать, Эммет. Дистанция, помнишь? Установи дистанцию между собой и чертовски горячей дочерью твоего друга.

Билли секунду молчит, задумчиво скривив свои полные губы.

– Или я могу просто отвезти тебя обратно домой, – я продолжаю говорить, втайне надеясь, что она согласится на первый вариант.

– Ну, к тому времени, как мы здесь закончим, я, наверное, справлюсь со стейком.

Я вскидываю брови, одновременно удивлённый и впечатлённый тем, что она не боится играть по-крупному. Особенно после такого утра.

– Я больше думал о бургере с картошкой фри.

Она саркастически кладет ладонь мне на плечо, розовые губы изгибаются в порочной усмешке, от которой у меня сжимается сердце.

– Когда хоккеист-миллионер предлагает бедной студентке пообедать в ресторане, было бы глупо согласиться на что-то меньшее, чем на что–то с размахом.