В пределах досягаемости

ГЛАВА 7

БИЛЛИ

Обновление о дне рождения: лавандовая соль для ванн – это фантастический подарок для женщин на большом сроке беременности.

Не только потому, что она успокаивают моё ноющее тело, но и помогает успокоить мой беспокойный ум.

Всё пошло наперекосяк в тот момент, когда мама уехала в Форт-Лодердейл с Марией на девичник в последний момент. Движения ребенка стали гораздо менее частыми и более редкими, чем обычно, и поскольку она не может вернуться на самолете в ближайшие несколько часов – даже если Мария физически доставит маму домой – папа отвезет меня на срочное обследование в больницу.

Всё, что мне остаётся, это дождаться, пока он закончит работу и проедет двадцать минут до дома, сохранять спокойствие и не лежать в этой ванне слишком долго, хотя тёплая вода и аромат лаванды – единственное, что удерживает меня от того, чтобы скатиться в тревожные, бесполезные мысли о том, что может быть не так.

Когда мой телефон вибрирует на полке рядом с ванной, я протягиваю руку и беру его, поток смешанных эмоций захлестывает меня, когда на экране появляется имя Такера. Я знала, что мне нужно связаться с ним и сообщить о происходящем, но я также правильно предсказала, что меня встретит его автоответчик. Он перезванивает на мой первый обеспокоенный звонок, двенадцать часов спустя. Возможно, я больше не являюсь его приоритетом – или никогда не была им – но его ребенок должен быть.

– Привет, – говорю я, когда отвечаю.

Если не считать коротких сообщений о потенциальных детских именах, о которых мы до сих пор не договорились, это первый раз, когда я говорю с ним с тех пор, как уехала из Остина.

Моя рука дрожит, когда я подношу телефон к уху, проверяя, не ошибся ли он и что он не набрал меня по ошибке.

– Привет, – от резкого, почти пренебрежительного тона Такера у меня переворачивается внутри.

– Я звонила, чтобы сказать тебе, что...

– Что тебе нужно, Билли?

Когда он обрывает мой ответ с такой злобой, я физически отстраняюсь от телефона в шоке, вода выплескивается через края ванны. Я сталкивалась с его раздражением раньше, но это другое. Он никогда не говорил со мной так.

– Потому что, если это деньги, то мои родители уже ясно выразили свою позицию.

– Что, прости? – мой голос хриплый и не такой сильный, как хотелось бы. Прочищая горло, я расправляю плечи. – Если бы ты дал мне возможность высказаться, то уже знал бы причину моего звонка.

Он бормочет что-то невнятное. В Остине ещё даже не полдень, но явно слышу, что он не дома. Фоновые звуки музыки и смеха говорят мне достаточно.

Когда он не говорит больше ни слова, я продолжаю.

– Я позвонила, потому что за последние двадцать четыре часа движения ребенка стали более нерегулярными, и врачи попросили меня поехать в больницу на обследование и наблюдение.

– Я не вижу в этом проблемы. Ребенок растет, так что двигаться ему будет сложнее.

Глубоко вдыхая в легкие аромат лаванды, я выдыхаю.

Я не позволю себе сорваться.

– Матерям рекомендуется следить за шевелениями плода и записывать любые изменения. Независимо от того, что ты думаешь, врачам лучше знать.

Опять что–то невнятное.

– Не понимаю, почему это должно меня беспокоить, Билли. Ты решила вернуться в Бруклин, так что я не могу отвезти тебя в больницу.

Как будто ты сделал бы это.

Я сдерживаю саркастический ответ, чтобы не начать ссору, как это часто происходило раньше.

– Я держу тебя в курсе как отца, – говорю я ему, удивленная тем, что мне приходится это объяснять.

– Кто отвезет тебя в больницу? – это первый разумный вопрос, который Такер задал за долгое время.

Мои плечи немного расслабляются.

– Папа. Он едет за мной.

Разговор становится ещё более неловким, когда проходят несколько секунд, и я слышу только музыку и смех, подтверждая, что Такер не положил трубку.

– Это всё? – наконец спрашивает он.

Гнев и разочарование сменяются горечью, когда я осознаю, что ему вообще наплевать.

– Да, – я отвечаю быстро, поскольку полна решимости не показывать свой сдавленный голос. – Подожди, – добавляю я, прежде чем он повесит трубку.

– Да?

Не нужно быть гением, чтобы понять, что нашим отношениям пришел конец. Тем не менее, это не значит, что ему удастся избежать признания. Я устала от того, что Такер Прайс обращается со мной так, будто я какое-то недоразумение, в то время как всё, что я когда-либо делала, – это выражала ему и его семье своё уважение. У меня осталось две недели до родов, и мне нужно найти решение, чтобы двигаться дальше и собрать свою жизнь по кусочкам.

Кажется слишком ребяческим просто спросить, расстались ли мы, и я изо всех сил пытаюсь найти способ задать вопрос, чтобы не показаться отчаявшейся или нуждающейся. Это не так, несмотря на то, что обо мне говорят в кампусе, и слухи, подпитываемые парнем, который всё ещё на другом конце линии.

– Послушай, мне нужно идти на занятия примерно через две минуты, так что не могли бы мы...

– Когда ты собирался набраться смелости и признать, что не хочешь быть частью моей жизни или жизни ребенка? Потому что я не думаю, что дело было в деньгах, Такер. Думаю, ты испугался перспективы стать отцом, не закончив университет, и теперь убегаешь от своих обязанностей, – я тыкаю пальцем в центр своей груди. Я знаю, что он не видит меня, но это действие только усиливает мою решимость. – Ты даже не удосужился закончить отношения со мной до того, как прыгнул в постель к другим девушкам, – я заканчиваю свою речь циничным смехом и жду, когда Такер, хоть раз в жизни, скажет правду.

После паузы я уверена, что он просто повесит трубку. Однако его слова не становятся сюрпризом.

– Я не собираюсь говорить об этом сейчас, Билли.

Выбираясь из ванны, я рискую поскользнуться, опираясь только на одну свободную руку.

– Ах да, конечно, ведь я прямо в идеальном положении, чтобы поднимать этот разговор, – все мои попытки сохранять спокойствие рушатся, и я уже не сдерживаюсь. – Давай посмотрим на это так: чем быстрее ты признаешься, что изменил и что между нами всё кончено, тем быстрее мы с ребёнком навсегда исчезнем из твоей жизни.

– Я спал с другой.

Его немедленный ответ в сочетании с холодным тоном, с которым он это сказал, останавливает меня. Я знала правду, но не была полностью готова её услышать. Даже если я убедила себя в обратном.

Я кладу телефон на раковину, переключаю его на громкую связь и, взяв полотенце, заворачиваюсь в него, чтобы согреться.