Страница 112 из 119
Когда я поднимаю голову, вся команда Эммета стоит вокруг нас идеальным кругом вместе со своими семьями.
Я отстраняюсь, всё ещё держа его шею руками.
– Эм, что происходит?
Он опускает меня ниже по своему телу, руки Эммета крепче сжимают мои бедра, поддерживая меня, пока я снова нахожу опору на льду.
Как чёртов лебедь, Дарси подъезжает к Эммету и, сияя от радости, передаёт ему что-то в руки.
– Эм, – повторяю я. – Что ты делаешь?
Он прочищает горло, пряча то, что только что дала ему Дарси, в сжатом кулаке.
– Добавляю ещё кирпичиков в наш общий дом, который мы строим вместе.
Когда мой взгляд падает на его руку, Эммет разжимает пальцы. В его ладони лежит маленькая коробочка нежно-голубого цвета.
У меня перехватывает дыхание, сердце начинает биться с бешеной скоростью.
– Если бы кто-нибудь сказал мне ещё в феврале, что я буду стоять в центре льда и праздновать вторую победу за Кубок, я бы, наверное, поверил им. Моя команда слишком хороша, – он обводит взглядом группу игроков, которых, я знаю, он считает своей семьей.
– Но если бы мне тогда сказали, что однажды я окажусь здесь, перед дочерью своего лучшего друга, собираясь сделать ей предложение, я бы назвал это ложью.
За его плечом я вижу, как Джек с восторгом обменивается кулачком со своим отчимом. Эммет делает глубокий вдох и медленно опускается на одно колено, всё ещё удерживая моё бедро одной рукой.
Шум арены полностью стихает, ожидание буквально витает в воздухе, пока я делаю глубокие вдохи.
– Ты, наверное, подумаешь, что я идиот, раз выбрал такой момент, – усмехается он, глядя на меня своими потрясающими серыми глазами и открывая коробочку, и голубое овальное кольцо с бриллиантом на тонком белом ободке блестит в свете ламп. – А может, даже решишь, что я сошёл с ума, раз думаю, что самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, захочет провести со мной всю жизнь… со стариком вроде меня.
Когда я сама опускаюсь перед ним на колени, влага мгновенно пропитывает мои джинсы, а слёзы текут по щекам.
– Эммет, – выдыхаю я, протягивая руку к кольцу моей мечты, лежащему на ладони самого замечательного человека на свете.
Эммет поджимает под себя второе колено, так что теперь наши лица оказываются почти на одном уровне. Кажется, будто мы снова стоим на кухне моих родителей, вместе моем и вытираем посуду. Или лежим рядом в постели, разговаривая до самого рассвета.
Словно в этом мире есть только мы двое.
– Я обещал тебе, что всегда буду честен, Билл, – говорит он и большим пальцем смахивает слезу из-под моего глаза. – И я бы соврал, если бы сказал, что могу или хочу ждать ещё хотя бы один день, прежде чем сделать тебя своей женой. Могут быть люди, которые сомневаются в нас, и всем им я хочу сказать: просто смотрите, как я буду любить эту девушку и нашего ребенка до самого своего последнего чёртового вздоха.
Я всхлипываю, не заботясь о том, что моя тушь не водостойкая.
– Я хочу каждое утро просыпаться рядом с тобой и целовать твои губы каждую ночь. Я знаю, что между нами большая разница в возрасте и что мы вместе совсем недолго. Но недавно я понял одну вещь: время на самом деле ничего не значит. Не тогда, когда понимаешь, что любовь не подчиняется никаким правилам. Её волнует только одно – насколько идеально две души подходят друг другу, чтобы больше никогда не разлучаться, – он поджимает губы, во рту, без сомнения, так же сухо, как у меня. – Итак, чего я хочу, так это чтобы ты сказала “да”, когда я достану это кольцо из коробочки и надену его тебе на палец, прося разрешения сделать тебя своей навсегда.
Когда Эммет делает то, что он только что описал, он передает коробку Сойеру.
Наши лбы прижаты друг к другу, его дрожащая рука надевает кольцо мне на палец.
– Билли Фрейя Куинн, ты выйдешь за меня замуж?
Эмметт мог задать мне этот вопрос сегодня, через год или даже через десять лет. Ответ всё равно был бы только один.
– Всем своим сердцем, всей своей душой, Эм. Да.