Зависть

— Мы будем использовать ваши тела столько, сколько потребуется, — говорит Джонатан тем же небрежным тоном, каким кто-то мог бы прокомментировать погоду. Моя кровь леденеет, подступает тошнота, пока я борюсь с волной головокружения. Он делает большой глоток, дрожь пробегает по моей спине, и делает шаг вперед. — Тсс, сестренка, — воркует он с искаженной пародией на беспокойство. Его пальцы сильно сжимают мое лицо, из пореза на губе течет свежая кровь, и я отшатываюсь от его прикосновения. — Это для твоего же блага. Только когда ты поймешь ошибочность своего выбора, ты сможешь вернуться к свету и молиться о прощении в следующей жизни. Я жертвую своим телом ради твоей души, точно так же, как Святой Сын пожертвовал ради нас. Я не собираюсь наслаждаться этим. — Губы Джонатана подергиваются, самодовольное ликование вспыхивает в его взгляде, когда он наклоняет мой рот к своему. — Ну, может быть, совсем чуть-чуть.

Громовой стук моего сердца почти заглушает

треск

выстрела.