Зависть

— Сюрприз. После твоего второго ничем не объяснимого отсутствия дорогая мамочка сказала мне, где тебя найти. Представь мой шок, когда я узнал о твоей встрече с деканом. Или мне следует сказать… Папой?

Моя грудь вздымается, с каждым вдохом гнев вытесняет все больше яда, затуманивающего мой организм. Вспышка силы пробегает по моим конечностям, и я крепко хватаюсь за нее, пытаясь удержаться, поскольку страх угрожает разрушить меня. Но мне нужно больше времени, чтобы он прошел. Поэтому я поднимаю подбородок и осмеливаюсь встретиться взглядом с Джеймсоном.

— Моя семья решила, что я разочаровываю, и хотела, чтобы меня наказали. Я их понимаю, — говорю я, кивая головой в сторону матери. — Но ты. Какое у тебя оправдание? Ты кто? Темпест так и не перезвонила тебе?

Тыльной стороной ладони он хлещет меня по лицу, разбивая губу. Кровь заливает мой рот, когда Джеймсон сгибает руку, затем вытирает красное пятно с костяшек пальцев, как будто вид моей крови вызывает у него отвращение.

— Ты чертовски хорошо знаешь, что это не имеет никакого отношения к этой сучке, а имеет прямое отношение к Марку.

— Марк? — спрашиваю я, изображая замешательство, потому что, конечно, знаю, что речь идет о его двоюродном брате. О пуле, которая размозжила ему череп. Но Сайлас и Семерка справились с этим. У Джеймсона нет доказательств. Он не может. Иначе Сайлас никогда бы не вышел из той камеры.

— О, ты имеешь в виду парня, с которым я танцевала дважды? Он был твоим кузеном, верно? — Я стараюсь говорить небрежно, но не могу остановить жестокое подводное течение, пронизывающее мои слова.

На этот раз он сжимает кулак, сила удара застает меня врасплох. Звезды пляшут перед глазами, пока мое тело раскачивается. Кожа на моей щеке кажется влажной, ткань под глазом уже припухла. Во рту собирается свежая кровь, и я замечаю, как Джеймсон снова вытирает руку.

Я жду, пока он закончит, пока он не решит, что избавился от всех следов моего присутствия, а потом плюю.

Алый цвет слетает с моих губ, забрызгивая его лицо. Он собирается в его светло-каштановых прядях, стекает по лицу, шее. На одну восхитительную секунду я наслаждаюсь потрясенным ужасом, охватившим его, прежде чем эти пустые глаза находят мои.

— Черт, — выдыхаю я.

Возможно, это была не лучшая идея.

Цепи, сковывающие мои запястья, гремят, когда я инстинктивно пытаюсь вырваться.

— Прекрати.

Джеймсон останавливается, раздувая ноздри, когда медленные, обдуманные шаги эхом отдаются в дальнем конце комнаты. Мой взгляд устремляется к темным дверям в другом конце церковного подвала.

Нет. Этого не может быть.

Но затем он появляется — мои кошмары оживают — и я на один ужасный момент жалею, что Джеймсон не вырубил меня. Что я могла бы отмотать время назад и вонзить нож чуть глубже в свои предплечья или проглотить семечко из

цветка Церебра одоллам

, который я когда-то держала на ладони.

Все, что угодно, лишь бы избежать этого.

Потому что я знаю, что Сайлас ищет меня. Он там, прямо сейчас, охотится. И как бы мне ни хотелось верить, что он ворвется в эти двери и убьет монстров у моих ног, правда в том, что его здесь нет.

Не сейчас.

Время вышло.

Звери крадутся ко мне, намереваясь отомстить, а я одна. И нет способа помешать им разорвать меня на части.