Зависть

Это глубоко укоренившийся инстинкт осознания того, что я не одинока. Что есть космическая сила, спасательный круг, соединяющий всех нас. Электричество. Пробуждение. И я никогда не чувствовала себя более живой, более в мире с самой собой и окружающим миром, чем когда я с...

— Сайлас.

Его имя — это молитва, произносимая шепотом. Прежде чем я осознаю, что делаю, я тянусь за телефоном, мне нужно услышать звук его голоса в моем ухе, не хватает ощущения его дыхания на моей коже.

Я нажимаю кнопку вызова, и что-то в моей груди расслабляется в тот момент, когда начинает звонить линия.

— Знаешь, твоя мать была права.

Глубокий голос раздается позади меня, прорезая тишину и почти заставляя меня выронить телефон. Я подпрыгиваю, начиная поворачиваться на звук — но он уже там.

Руки обхватывают меня сзади, удерживая на месте, когда горькая, пропитанная химикатами ткань прижимается к моему лицу. Резкий, едкий запах обжигает глаза. У меня начинает кружиться голова, но я борюсь с этим, вцепляясь в его руку и сжимая свой телефон изо всех сил, которые у меня есть.

Третий звонок обрывается.

Затем подключается.

— Привет, детка. Рано ушла с занятий?

Голос Сайласа — знакомый и приземленный — прорывается наружу, когда я пытаюсь закричать. Мои губы шевелятся. Горло напрягается. Но мои мышцы слабеют, вялые и онемевшие, несмотря на бешеное биение моего сердца.

— Ева?

Черные пятна расплываются на краю моего зрения, и у меня подгибаются колени. Телефон выскальзывает у меня из пальцев и с грохотом падает на землю, когда все больше яда просачивается в мои легкие. Я могу только разобрать угрозы Сайласа, приглушенные и далекие, по мере того как реальность ускользает все дальше и дальше.

— Ты слишком долго вела себя как шлюха, Ева. Пришло время покаяться.