Зависть

Он ухмыляется, прежде чем схватить меня за бедра и податься вперед, облекая себя в ножны одним карающим движением. Я вскрикиваю от этого вторжения, слезы щиплют мне глаза, ногти царапают его грудь. Тем не менее, он двигается, отстраняясь ровно настолько, чтобы подарить мгновение облегчения, прежде чем снова разорвать меня на части.

— Черт возьми, Ева, — рычит Сайлас, склоняясь надо мной, пока я хнычу, приспосабливаясь к его толщине.

Я смотрю сквозь слезы в его пылающие зеленые глаза, пока он продолжает свой медленный, мучительный ритм. Его взгляд смягчается, когда я принимаю его,бедра уверенно двигаются, облегчая боль, когда удовольствие начинает зарождаться. Его язык слизывает слезы с моих щек, когда он обхватывает мое лицо, баюкая меня. Удерживает меня на протяжении всего этого.

— Ты так хорошо справляешься, детка. Истекаешь кровью по всему моему члену, как послушная маленькая шлюха. — Сайлас нависает надо мной, смотрит сверху вниз, молча спрашивая, все ли со мной в порядке. И это больше, чем что-либо другое, заставляет меня прижиматься к нему.

Я ловлю его губы своими, мои руки запускаются в его волосы. На вкус он как кожа и специи. Как сны, которые я давно забыла.

Сайлас рисует меня так, будто я — свет между нами, но это был он все это время. Он нашел меня, когда я уже сдалась, вернул меня к жизни способом, который я никогда не считала возможным. Любить его никогда не было выбором. Я принадлежу ему с того самого момента, как он загнал меня в угол на той лестнице.

Я отталкиваюсь от него, углубляя связь наших тел — соединение наших душ.

— Я твоя, — выдыхаю я. Выражение его глаз, когда я шепчу эти слова — желание, тоска, неверие, — этого достаточно, чтобы заставить меня поверить во что-то большее, чем этот мир. — И ты мой.

— Да, — рычит он, втягивая мой сосок в рот, покусывая чувствительную вершинку, прежде чем приступить к другому. Жар спадает, наслаждение скручивается, когда его бедра приподнимаются. С жесткостью, о которой я забыла, когда Сайлас ускоряет темп, его бедра врезаются в меня.

Он отодвигается назад, его рука раздвигает мои ноги, чтобы посмотреть, как он входит в меня. Я смотрю вниз, на кровь, покрывающую мои бедра, блестящую внизу его живота, на рубиновые пятна, пачкающие белые шелковые простыни под нами. Я в гребаном беспорядке — уничтожена — именно так, как я умоляла его сделать.

— Черт возьми, да, — рычит Сайлас, отстраняясь ровно настолько, чтобы перевернуть меня на живот. Он обхватывает меня рукой за бедра, притягивая обратно на свой окровавленный член. Я вскрикиваю, когда он грубо берет меня под этим углом, оставляя меня в его власти.

— У тебя так чертовски красиво течет кровь, Ева. Тебе больно, детка?

Я всхлипываю, когда его пальцы впиваются в плоть моей задницы, не в силах отделить боль от нарастающего удовольствия. Сайлас, должно быть, чувствует это, потому что его толчки становятся жестче, звук шлепающей кожи и тяжелого дыхания смешивается с моими стонами и вскриками.

— О боже, — стону я, когда Сайлас находит местечко глубоко внутри, трахая меня с безжалостной самоотдачей. Запах секса, крови и остаточных следов краски вторгается в мои чувства, когда я мельком вижу картины — целую гребаную галерею, посвященную мне. — О, мой гребаный бог.

— Вот и все, детка. — Рука Сайласа опускается мне между ног, поглаживая клитор, пока он жестко двигается. — Кончи ради меня.

Но я уже там, ныряю с обрыва. Напряжение его члена внутри меня, скользкая смесь крови и возбуждения между моими бедрами, прикосновение его пальцев к моему клитору — я вскрикиваю, когда Сайлас напрягается позади меня. Он толкается глубоко в мою сжимающуюся киску, перекачивая свой оргазм в мой. Я позволяю ему, с каждым движением его члена все больше его спермы остается внутри меня, отмечая меня как его.

Когда он выходит, он удерживает меня там, выставляя мою задницу и киску напоказ, пока его сперма вытекает из моей оттраханной киски. Два пальца скользят вверх по моему бедру, собирая его семя, прежде чем запихнуть его обратно внутрь.

Я всхлипываю от этого вторжения, но Сайлас уже переворачивает меня, его губы глушат звук, а рука успокаивающе потирает мой клитор.

— Тсс, храбрая девочка. Не плачь. Мы только начали.