Зависть

Тихий стон срывается с ее приоткрытых губ, когда я провожу двумя пальцами по ее влажности.

— Сайлас...

— Ты готова к траху, маленькая лисичка? — Бормочу я, поглаживая ладонью ее клитор. Она прижимается ко мне, качая головой, даже когда упругость между ее бедер нарастает. — Я думаю, что да. Я думаю, ты хочешь, чтобы я заставил тебя взять мой член. Подержать эту прелестную киску открытой для меня, пока я разрываю тебя пополам.

Ева еще сильнее выгибает спину, но по-прежнему не отвечает. Она отрицательно качает головой, и хотя мне нравится наша игра в кошки-мышки, когда змей заманивает в ловушку свою маленькую лисичку, мне нужно, чтобы она тоже хотела меня. Нуждалась во мне так же отчаянно, как я нуждаюсь в ней.

— Если ты произнесешь слово «красный», мы остановимся, — говорю я, целуя ее чуть ниже уха, в то время как мои пальцы замедляются, ровно настолько, чтобы убедиться, что она сосредоточена и понимает. — Если что-то еще, я продолжу. Если ты хочешь уйти — покончить с этим — сейчас у тебя есть шанс. Потому что, как только я заполучу тебя, никакие мольбы не освободят тебя.

Она кивает.

— Мне нужно услышать это от тебя, любимая. Скажи, что хочешь, чтобы я тебя трахнул.

— Нет, — выдыхает она, ее задница трется о мой член. Я шиплю, когда она трется. Моя хватка сжимается вокруг ее горла, когда ее пальцы скользят между нами, поглаживая меня через джинсы. — Отпусти меня.

— Никогда, — рычу я, вдавливая в нее два пальца, безжалостно толкаясь, пока ограничиваю ее дыхание, ровно настолько, чтобы она могла прекратить это, если захочет. Ее пальцы находят мои, цепляясь за мою свободу, но она не произносит ни слова.

— Такая хорошая маленькая шлюшка, — мурлыкаю я, мой член напрягается в штанах от ее тихих нуждающихся вскриков. И, боже, мне нравится, как ее киска сжимается вокруг моих пальцев.

Я раздвигаю коленом ее ноги и добавляю третий, удерживая ее на грани оргазма. Я наслаждаюсь тем, как она теряет контроль, как ее руки отпускают мои. Все попытки сопротивляться забыты, когда она извивается в моих объятиях, отчаянно желая этого сладостного освобождения.

— Ты хочешь кончить? — Спрашиваю я, покрывая поцелуями изгиб ее шеи.

— Да, — хнычет она.

Мои губы растягиваются в голодной усмешке, мои зубы царапают мягкую плоть над ее бьющимся пульсом.

— Умоляй меня.

Ева закусывает губу, нахмурив брови в той вызывающей манере, от которой у меня поджимаются яйца.

— Ты такая чертовски милая, когда не подчиняешься. — Продолжая удерживать ее за шею, я убираю пальцы и стягиваю с нее штаны, пока они не собираются вокруг ее лодыжек. Я делаю то же самое со своими, вылезая из ткани и отбрасывая их ногой в сторону.

— Раздевайся, Лисичка.

Дрожащими пальцами Ева приподнимает край своей толстовки, обнажая бледную кожу ребер, мягкие изгибы тела и едва заметную россыпь веснушек на плечах. Я провожу костяшками пальцев по изгибу ее груди, все еще окутанной тонкой белой тканью. Они налились, поднимаясь и опадая с каждым вдохом.

— Сняла.

Ева облизывает губы, поворачивая голову, чтобы заглянуть мне в глаза. Я убираю прядь волос с ее лица, накручивая их между пальцами. Ее соски твердые, заостренные и ждут меня. Аромат возбуждения густо витает в воздухе, пока я кружу, восхищаясь моей Евой — ее идеальным гребаным телом и великолепным умом. На то, как ее свет и грехи так грациозно танцуют с моими демонами.

— Такая чертовски красивая.

С ее губ срывается жалобный стон, когда я провожу большим пальцем по одному из ее заостренных кончиков, подавляя желание опуститься на колени и захватить их зубами.

— Сайлас, пожалуйста, — умоляет Ева, ее глаза опускаются к моим губам. — Ты нужен мне.

— Скоро, — бурмочу я, скользя позади нее, пока передо мной не оказываются все изгибы ее задницы. — Но сначала твое наказание.