Зависть

Глава 34

31

Ева

Тэмпест, не теряя времени, везет нас в участок, несмотря на поздний час. Гул мотоциклетных двигателей доносится совсем близко, когда мы въезжаем на почти пустую стоянку. Перед нами раскинулось кирпичное здание в обрамлении раскачивающихся пальм. Легкий, предвещающий недоброе ветерок пробегает холодком по моей спине, когда я выхожу из машины в ночь.

Наступает тишина, когда Ноктис, Бэйн, Адриан и Доминик присоединяются к нам на бетонной лестнице, и все мы смотрим на вырисовывающиеся окна, закрытые жалюзи.

— Ты уверена насчет этого? — Спрашивает Темпест, но мы обе знаем, что другого выхода нет.

Не отвечая, я поднимаюсь по потрескавшимся ступеням и вхожу. Мерцающие лампы дневного света гудят над головой, когда я прохожу через однообразный вестибюль к стойке регистрации, где разговаривают двое мужчин. На стене позади них висит большой экран с вращающейся камерой. Я позволяю себе поискать, но не нахожу никаких следов моего демона среди камер предварительного заключения.

Первый мужчина, который поднимает глаза, — офицер средних лет с постоянной ухмылкой и лысиной, плохо скрытой засаленным гребнем. Он кивает, когда пожилой мужчина перед ним заканчивает говорить. Сшитые на заказ черные брюки и начищенные ботинки этого мужчины вызывают у меня вспышку беспокойства, затрагивая что-то в глубине моего сознания.

— Отец Майкл? — Я задыхаюсь, желудок скручивает, когда на меня обрушивается осознание.

Его острые глаза встречаются с моими, проницательные и расчетливые. Я сжимаю пальцы, когда он поднимается, глядя на меня сверху вниз. Его некогда темные волосы поседели на висках, а его обычный черный пиджак заменен светло-голубой поло, почти того же оттенка, что и его глаза. Его кожа покрыта стойким оранжевым загаром, а на левом нагрудном кармане вышита эмблема церкви моей семьи: пара рук, поднятых в мольбе к восходящему солнцу.

— Что вы здесь делаете? — спрашиваю я, больше для того, чтобы прервать состязание взглядов, чем для чего-либо еще.

— Я мог бы спросить тебя о том же, Ева. — Одна кустистая бровь приподнимается как раз в тот момент, когда позади меня открывается входная дверь, и мягкая поступь ботинок эхом отдается по кафелю. — Жаль, что я пропустил тебя за обедом в прошлые выходные. Мой сын недавно вернулся из путешествия, и ему была обещана встреча с хорошей, порядочной женщиной. Джонатан заверил меня, что ты будешь там.

Жар заливает мои щеки, когда взгляд отца Майкла скользит мимо меня, ноздри раздуваются. Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, на что он смотрит. Позади меня четверо самых смертоносных мужчин в городе, одетых в мотоциклетную экипировку и покрытых татуировками. Воплощение всего, от чего отец Майкл предостерегал меня последние девятнадцать лет.

— Джонатан пришел ко мне за советом, — продолжает он, повышая голос, чтобы остальные могли слышать, его осуждающий взгляд впивается в мой. — Он рассказал мне о твоем беспокойном прошлом и волнуется, что тебя снова сбивают с пути истинного.

Стыд пульсирует в моих венах, каждый удар моего сердца прогоняет все больше сильнодействующего наркотика через мой организм. Потому что, судя по тому, как взгляд отца Майкла опускается на мою грудь и задерживается, медленно оценивая мое тело, я уже знаю, что мой сводный брат-извращенец предоставил доказательства моего «беспокойного» прошлого.

— Ну, ну, дитя мое, — воркует отец Майкл, холодная улыбка искривляет его лицо, в то время как слезы щиплют мне глаза. — Пойдем со мной. Я верну тебя на попечение твоего отца, а потом мы с Джонатаном искупим любой грех, которому ты предавалась.

— Проваливай, старик, — кипит Темпест, вставая рядом со мной.

— Следи за своим языком, — огрызается офицер, вскакивая на ноги.

Мой взгляд мечется между отцом Майклом и офицером полиции, я понимаю, насколько странно встретить здесь члена церкви. В полицейском участке. Поздно ночью.

Я делаю глубокий вдох, не желая верить очевидному, но нуждаясь произнести эти слова вслух.

— Это Джонатан попросил вас об этом?

Губы отца Майкла сжимаются в тонкую линию, когда он поднимает подбородок. Одного взгляда достаточно, чтобы подтвердить, все, что мне нужно. Дверь в подсобку открывается, и появляются еще трое полицейских, выглядящих готовыми к драке по малейшему поводу, но я не отвлекаюсь.

— Он это сделал, не так ли? — Резкий смех царапает мое горло, прежде чем оборваться. — Это Джонатан приказал вам арестовать Сайласа, Эрика и Мавроса. Не так ли?

Последняя фраза полна ярости, и я наслаждаюсь тем, как отец Майкл отшатывается.

— Эти грязные язычники заслуживают наказания, такого же, как и они сами, — выплевывает он, поднимая костлявый палец над моим плечом. Он цокает. — И как бы мне ни было больно это говорить, ты тоже. Ева. Ты отвернулась от небесного света и погрузилась во тьму. Что скажет твой отец, когда увидит, во что ты превратилась?

— Вы не можете держать их в тюрьме, — говорю я, тяжело дыша. И, несмотря на то, что я знаю, что Сайлас

действительно

убил Марка, мои слова не кажутся ложью, когда я говорю: — Они не сделали ничего плохого.

— Вообще-то, мы можем, — говорит офицер с растрепанной прической. — У них нет алиби, и жертва все еще числится пропавшей.

— В лучшем случае это косвенные улики, — заявляет Ноктис отрывисто, но сдержанно.

— У нас есть свидетель, который утверждает, что жертва и один из подозреваемых были связаны с одной и той же женщиной, — добавляет другой офицер. — Мы полагаем, что это могла быть ссора любовников.

Кровь отливает от моего лица. Они говорят обо мне. Обо мне и Сайласе — но также обо мне и Марке.

Любой мог увидеть нас в ночном клубе в тот первый вечер. Десятки людей могли наблюдать, как я уходила с Марком, а затем увидеть, как он появился на следующий день с подбитым глазом. И я была с Сайласом.

Словно по мановению волшебной палочки, мой взгляд поднимается к камерам наблюдения. В одной из ранее пустых камер теперь содержатся трое мужчин. Один из них наклоняет голову, как будто чувствует, что я наблюдаю. Он встает, видны темные волосы и густые ресницы, когда он смотрит прямо в объектив. Сайлас.