Зависть

Глава 33

30

Ева

— В моей голове такая каша, — ворчит Темпест, захлопывая ноутбук. Мы сидим на диване в передней гостиной под широким окном. Прозрачные шторы закрывают большую часть ночи от посторонних взглядов, но воздух почему-то кажется тяжелым. — Если я проведу еще один практический тест, я думаю, вся информация вытечет прямо из моего мозга.

— Хочешь все обсудить со мной? — спрашиваю я, закрывая свой экран. — Я знаю, что изучение процессов иногда может помочь больше, чем контрольные работы, и я пялюсь на один и тот же абзац своего эссе последние пятнадцать минут.

— Ты уверена, что не возражаешь? Я изучаю сахарные структуры.

— Я люблю сахар. — Я ухмыляюсь, беру предложенный ею компьютер и открываю экран. Я моргаю, обнаруживая серию букв "Н" и "О", расположенных вокруг вертикальных линий и соединенных поперек перпендикулярными линиями. — Уххх ...

— Прочти название внизу, и я опишу структуру.

— Ди-рибоза, — бормочу я, прищурившись на маленькую этикетку.

— Большой палец вверх, — говорит Темпест, поднимая руку. — Кислород с двойной связью сверху, все О справа.

— Ди-Манноза, — называю я следующее, не понимая, что она говорит.

— Пью-пью, — говорит она, изображая пистолет указательным и средним пальцами. — У первых двух «О» слева, а у последних двух справа.

— Да, — отвечаю я, начиная понимать. — Ди-глюкоза.

Она с усмешкой поднимает средний палец как раз в тот момент, когда задняя дверь распахивается. Ноктис врывается внутрь, снимая шлем, в то время как остальные следуют за ним. Мои брови хмурятся, когда я оглядываю группу в поисках изумрудного змея, но ничего не нахожу.

— Сайлас, Маврос и Эрик арестованы, — говорит Ноктис смертельно тихим голосом.

Я моргаю, обводя взглядом комнату, пока мой разум пытается осмыслить его слова. Бирюзовый ленивец у Ноктиса. Оранжевый адский пес у Бэйна. Золотой дракон у Адриана. Темно-синий дьявольский козел у Доминика. Мой пульс учащается, когда я смотрю снова, надеясь, что я что-то пропустила.

— Как? — шепчет Темпест.

— Из-за нее, — рычит Ноктис.

Я хмурю брови, глядя на его указательный палец, не понимая, почему он направлен на меня. Я смотрю на Темпест, надеясь на ясность, но в ее глазах отражается замешательство.

— О чем ты говоришь, Ноктис? — огрызается Темпест, отбрасывая его руку и пригвождая остальных свирепым взглядом, когда она поднимается на ноги. Я тоже встаю, держа ее за спиной, когда гложущее чувство страха скручивается у меня в животе.

— Я прибрался буквально за час, — бормочет Ноктис, качая головой и начиная расхаживать по комнате. — Уборщики были там через несколько минут, и никто другой не знал, где они находятся.

— Я не понимаю, — говорю я.

— Марк, — отвечает Адриан, вытаскивая золотую монету и подбрасывая ее. Он кружится концом над головой, пока он не выхватывает его из воздуха и не хлопает им по тыльной стороне ладони. Он наклоняет голову, изучая результат, прежде чем поднять золотистые глаза на меня. — Ты единственный человек, кроме нас, кто знал о смерти Марка, в частности, о месте его оправданной кончины.

У меня пересыхает в горле, когда понимание наконец приходит.

— Ты думаешь, я сдала Сайласа полиции?

— Ты хочешь сказать, что не сдавала? — Спрашивает Бэйн, и впервые я вижу безжалостный блеск его итальянского происхождения.

— Конечно, черт возьми, она этого не делала, — огрызается Темпест. — Она почти влюблена в этого идиота.

Кровь приливает к моим щекам, а сердце трепещет. Боже всевышний, неужели я влюблена в Сайласа? Нет. Он опасен. Коварен. Совершенно сбивает с толку. Я не могла бы...

— Правда? — Доминик спрашивает с ухмылкой, его глубокий голос мягок и полон интриги.

— Больше никто не мог, Темпест, — настаивает Ноктис. — Чистильщики преданны до мозга костей, и даже если бы это было не так, у меня на них слишком много дерьма, чтобы рисковать и дезертировать. Следующее, что я помню, это как Сайлас звонит мне и говорит, что их задерживают двое полицейских.

— Тебя не было с ним? — Темпест кусается.

— Мне нужно было вернуться. — Ноктис вздергивает подбородок. — Эрик и Маврос остались.

— Чертовски много хорошего это принесло, — добавляет Адриан, пряча монету в карман. — Мы слышали, как Эрик болтал без умолку, а Маврос хихикал, пока из него выбивали дерьмо.

— Сумасшедший ублюдок, — бормочет Бэйн, качая головой.

— Копы кишат по всему каньону, — говорит Ноктис, устремляя на меня мрачный взгляд. — И залог установлен в три раза больше нормы. Если ты не сдавала нас, значит, ты кому-то рассказала о том, что произошло.

Что-то в звенящей тишине и ненависти в глазах Ноктиса окончательно разрушает последние остатки недоверия. Я напрягаюсь, сжимаю кулаки, выпрямляюсь и встречаю их взгляды.

— Я ни словом не обмолвилась о том, что произошло. Никому, — добавляю я, прежде чем Ноктис успевает снова обвинить меня. Он скрипит зубами, но Темпест берет меня под руку, провоцируя его бросить мне вызов.

— Я верю ей, — говорит Адриан, привлекая внимание Ноктиса.

— Похоже, она действительно говорит правду, — размышляет Бэйн, его пристальный взгляд, кажется, проникает в каждый уголок моего сознания. — Доминик?

— У них двоих безумная химия, — говорит Доминик, качая головой и поджимая губы. — И я не думаю, что они еще не трахались, так что я ей верю.

— Иисус гребаный Христос, — бормочет Темпест. — Теперь, когда вы все вытащили головы из своих задниц, можем мы сосредоточиться на текущей проблеме? Как, черт возьми, мы собираемся спасти Эрика, Мавроса и моего брата?

Мое сердце грохочет у меня в ушах, когда я смотрю, как каждый из них опускает голову. Мои ладони начинают потеть, когда тишина затягивается, давая понять, что здесь нет простых ответов. Никаких быстрых решений, которые могли бы собрать все воедино.

— Даже если я внесу залог, — наконец говорит Ноктис, его плечи опускаются, — у них нет алиби. Офицеры, производившие арест, которые задержали их, нарушили полдюжины законов, и я точно знаю, что место происшествия было тщательно очищено, но они все еще содержатся под стражей. Судья уже подписал распоряжение о переводе в центр города завтра утром.

Его глаза снова находят мои, он по-прежнему похож на акулу, напавшую на кровавый след. Я не вздрагиваю, позволяя ему увидеть бурю боли, бушующую внутри меня. Темпест сжимает мою руку, одалживая мне свою силу, когда я расправляю плечи.

— У меня есть план.