Зависть

— Сайлас, — повторяет Ева, но ее бедра покачиваются под моей ладонью, ища трения.

Я смотрю ей в глаза, понимая, что она гораздо более трезва, чем я думал, — трезва и смотрит на меня так, словно у меня может быть ключ к ее спасению. Ева смотрит на меня как птица, которая была вынуждена летать при дневном свете, только чтобы понять, что у нее перепончатые крылья, а ночь гораздо более соблазнительна.

Удерживая ее взгляд, я просовываю палец внутрь нее, чувствуя, как ее нуждающееся влагалище сжимается, когда я начинаю двигаться. Я закрываю ей рот другой рукой, заглушая сладострастные звуки, срывающиеся с ее губ, когда ее тело извивается подо мной.

— Осторожнее, Лисичка, — предупреждаю я, добавляя второй палец. Она задыхается, прежде чем мой рот накрывает ее рот, требуя стона, когда мой язык касается ее.

— Если ты продолжишь тереться о мои пальцы, мне придется показать тебе, что значит, когда тебя трахают так основательно, что ты не сможешь дышать, не чувствуя меня.

Ее темп увеличивается, ее тело ищет разрядки, которую я ей не дам. Она, должно быть, понимает, что я делаю, потому что извивается подо мной, груди вздымаются, а соски напрягаются под платьем, когда ее пальцы находят мой член через брюки. Этот угол позволяет мне проникнуть глубже, ее сладкая киска так плотно обхватывает мои пальцы, пока я запоминаю, как расширяются ее зрачки.

— Нас может увидеть любой. Темпест, твои братья... — Ее неопытные руки дразнят меня так же эффективно, как и я ее, проникая на всю длину, в то время как ее слова наполняют мой нескончаемый омут ревности. Ева прикусывает нижнюю губу, на ее щеках расцветает румянец, когда я крепче сжимаю ее талию. — Я хочу тебя, Сайлас.

— Ты не знаешь, о чем просишь, — выдавливаю я, используя каждую каплю контроля, которая у меня есть. Потому что по какой-то гребаной причине я не хочу причинять ей боль. Греховная тьма поднимается внутри меня, зверь внутри мурлычет, когда моя маленькая лисичка расстегивает пуговицу на моих джинсах.

— А ты разве нет? — Она поднимается, пронзая себя на моих пальцах и обрывая последние крупицы здравомыслия, за которые я цеплялся.

Я добавляю третий палец, безжалостно наказывая ее, в то время как другой рукой сжимаю ее сосок, разминая грудь. Мой рот накрывает ее рот, заглушая ее крики, когда ее киска сжимается, внутренняя сторона бедер становится влажной.

— Я собираюсь погубить тебя, маленькая лисичка. Твоя киска зальет кровью весь мой член, твое тело расколется, когда я буду жестко трахать тебя. И ты будешь наслаждаться каждым моментом, как хорошая маленькая шлюшка, которой ты и являешься.

Другая моя рука снова находит ее шею, покрытые татуировками пальцы так красиво обхватывают ее горло. Ее глаза расширяются, когда мои пальцы сжимаются, эти сладкие тихие стоны раздаются, когда я терзаю ладонью ее клитор. Затем ее тело взрывается, сдавленные крики срываются с ее приоткрытых губ. И мне интересно, как хорошо она будет смотреться, стоя на коленях, с раскрасневшимися щеками, покрытыми слезами, с полным ртом моего члена.

Скоро, но пока я наслаждаюсь видом ее блаженства, наслаждаюсь оргазмом, которому не позволю закончиться. Глубокий смех вырывается из моей груди, когда я дразню ее до последней капли удовольствия, удерживая ее в подвешенном состоянии между этой жизнью и следующей.

Лишая ее воли, я возвращаю ей голос. Предлагая ей выбор уступить своим естественным желаниям, включая обретение силы и самореализации в сексе. Еве не разрешали исследовать мир, но она прекрасно справлялась со всеми испытаниями, которые бросала ей жизнь.

И я не буду удовлетворен, пока она не начнет кричать подо мной.

— Приготовься, Лисичка. Мы только начинаем.