Зависть

Глава 29

26

САЙЛАС

Ни за что на свете я не позволю кому-нибудь из этих придурков заниматься сексом на глазах у Евы. Они могут мельком увидеть ее идеальный румянец или широко раскрытые глаза лани и подумать о ней, пока будут вонзаться в кого-то другого. И тогда мне придется их убить.

Я чуть не вырвал сердце Доминика из груди, когда он предложил нам присоединиться к ним. Как будто я когда-нибудь позволю другому человеку услышать эти чертовски сексуальные стоны, которые издает моя Ева, когда кончает. Нет, когда я, наконец, погружу свой член в ее сладкую киску, мы будем только вдвоем. Когда я заставлю ее истекать кровью, буду трахать и уничтожать ее снова и снова, пока ее оргазмы не станут болезненными, а тело слишком слабым, чтобы стоять.

Я не возражаю против случайных оргий, но мои братья знают, что я не люблю делиться тем, что для меня важно. И где-то на этом пути Ева попала в этот список, поднявшись по служебной лестнице и пристроив свою хорошенькую маленькую попку на первое место.

— Полегче, брат, — говорит Ноктис.

После угроз насилия Бэйн, наконец, согласился выделить западное крыло дома под комнаты для секса, оставив Темпест, Еву, Эрика и меня — вместе с любыми другими гостями, которые были не в настроении трахаться — в барах. Ноктис только что вернулся, его бирюзовые глаза и загорелая кожа сияли после секса. Он прослеживает за моим взглядом туда, где на Еву охотится какой-то лощеный придурок.

— Она просто болтает, — добавляет Ноктис с усмешкой. — И я бы предпочел не вызывать сегодня вечером бригаду уборщиков.

Мои кулаки сжимаются, когда темноволосый итальянец с самодовольным лицом наклоняется вперед и что-то шепчет ей на ухо. Обычно я не возражаю против Лоренцо. Он один из самых разумных кузенов Бэйна. Методичный, как Ноктис, с сексуальным влечением, способным соперничать с Домиником. Но эта комбинация не подходит, когда его очаровательный взгляд прикован к Еве. Абсолютно, блядь, нет.

Ева со смехом откидывает голову назад, чуть не падая в своем полупьяном состоянии. Его рука обнимает ее за талию —

касаясь

моей маленькой лисички. Моя кровь закипает, когда его ладонь задерживается слишком долго, гнев затуманивает мое зрение. Мне плевать, даже если он кузен Бэйна. Подушечки его пальцев касаются белых блесток на ее платье, лаская материал, нагретый ее телом, цепляясь за изгибы ее тела, в то время как он трахает ее взглядом.

И я не могу не представлять, как вырываю ему глаза из черепа, перерезаю каждую вену и сухожилие, соединяющие его руки с предплечьями, пока не сотрется каждая частичка его тела, которая держала мою Еву.

— Черт, — бормочет Ноктис. — Не убивай его.

Но я уже двигаюсь. Я не утруждаю себя тем, чтобы скрыть холод в своих глазах, когда Лоренцо поднимает голову, его дерзкая улыбка впервые за этот вечер дрогнула.

— Уж не пытаешься ли ты снова заставить меня ревновать, Лисичка? — Я мурлыкаю, обнимая ее за талию и притягивая к себе.

У нее вырывается тихий вскрик, но она не отстраняется.

— Последний мужчина, который прикасался к тебе, закончил с пулей в черепе —

после

того, как я заставил его съесть твою сладкую киску.

Щеки Евы вспыхивают ярко-алым, когда она поворачивается в моих объятиях, бросая убийственный взгляд.

— Что с тобой

не так

?

Лоренцо издает тихий свист, его губы кривятся. Тот факт, что он достаточно умен, чтобы сделать большой шаг назад, — единственная причина, по которой я позволяю ему продолжать дышать.

— Я и не знал, что ты занята.

— Я не занята.

— Занята, — говорю я поверх нее, холодное предупреждение в моем голосе возвращает взгляд Лоренцо ко мне. Он задерживается еще на мгновение, понимая глубину этого заявления. У меня нет подруг. Или даже приятелей по сексу. Я никогда не умел делиться своими игрушками, но меня не волновало, что кто-то пользовался ими после того, как я закончил.

Но Ева другая.

— Было приятно познакомиться с тобой, Ева. — Лоренцо слегка улыбается ей.

Ева смягчается, бормоча какую-то вежливую чушь. Моя рука обхватывает ее спереди, прижимая ее тело вплотную к моему, пока она смотрит ему вслед. У нее вырывается тихий вздох, когда мой полутвердый член вдавливается в ее задницу.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в его крови? — Шепчу я ей на ухо, наслаждаясь тем, как дрожит ее тело. — Бэйн был бы недоволен, но позволь другому мужчине прикоснуться к тебе еще раз, и я отрежу ему руки и положу их к твоим ногам, пока буду трахать твой рот, пока ты не подавишься.

Я готов к тому, что моя маленькая лисичка убежит. Или закричит. Она не делает ни того, ни другого. Конечно, она, блядь, не делает. Дыхание Евы сбивается, но ее тело прижимается ко мне, ища утешения у того самого демона, который преследует ее.

И это проявление доверия раскрывает что-то внутри меня.

— Тебе бы это понравилось, не так ли? — Бормочу я с тихим смешком. Я хватаю ее за горло, запрокидывая ее голову назад. — Моя маленькая хитрая лисичка.

Она качает головой, но я чувствую всплеск возбуждения, чувствую учащение ее пульса под своими пальцами. Другая моя рука скользит вниз, проскальзывая под подол ее платья.

— Сайлас, — выдыхает она. Я уверен, что она говорит это как предупреждение, но звук моего имени из ее уст — чистое соблазнение.

Я разворачиваю нас, загоняя ее в соседний коридор и прижимая к стене. Она что-то сделала с макияжем вокруг глаз, темнота подчеркивает золотистые отблески в ее взгляде под тяжелыми веками. Ее волосы цвета белого вина распущены и мягкими локонами ниспадают на плечи. Ее белое платье с блестками по большей части скромное, доходящее до шеи, но оно подчеркивает мягкость ее бедер — бедер, которые сжимаются под моим голодным взглядом.

— Что ты со мной сделала, маленькая лисичка? — шепчу я, наклоняя ее голову и проводя носом по всей длине ее шеи. — Ты вторглась в каждую мою мысль. Когда ты уходишь, я жажду тебя. И когда ты здесь...

Низкое рычание вырывается из моего горла, когда я просовываю колено между ее ног, заставляя их раздвинуться. Мои пальцы скользят по тонкой ткани ее трусиков, влажность, которую я нахожу там, заставляет мой и без того твердый член подергиваться.

— Черт возьми, Ева. Когда ты здесь, я хочу наклонить тебя и трахнуть у всех на глазах, чтобы они знали, что ты моя.

Отодвигая ткань в сторону, я провожу костяшками пальцев по ее теплу.

— Мысль о том, что эту киску попробует кто-то другой,

сводит меня с ума

.