Зависть

Шейн сглатывает, по-видимому, не находя слов. Я жду, остальные следуют моему примеру, позволяя тишине затянуться, пока он не продолжит.

— Он сказал, что похищение женщин — дело рук Господа. Шлюх нужно использовать до тех пор, пока они не попросят прощения. Только тогда им будет даровано отпущение грехов.

Эрик рычит, когда Маврос сжимает кулаки, оба выглядят готовыми проломить Шейну череп.

— Если бы я знал, какому типу людей помогаю, я бы никогда не взялся за эту работу. Клянусь.

Голос Шейна становится пронзительным, когда Маврос крадется за ним, но в нем звучит правда. Может, он и идиот, что не понял это раньше, но я не думаю, что он добровольно помогал. Я оцениваю Шейна взглядом, склонив голову набок, как ястреб, изучающий свою добычу, прежде чем разорвать ее в клочья.

— Мне нужна информация.

Шейн кивает, его глаза все еще прикованы к Мавросу, а на костяшках его пальцев размазана кровь — того же оттенка алого, что и нитка, вплетенная в его маску.

— Я сделаю все, чтобы помочь. Я тоже хочу, чтобы этих ублюдков остановили. Он сказал старику, что город созрел для зачистки, и у него были три женщины, накачанные наркотиками и готовые к транспортировке, как только прибудет машина. Вот тогда я и сбежал.

— Ты сказал, что встреча была в загородном клубе?

— Голубая лагуна. — Шейн кивает.

— А твой контакт?

— Сказал, что его зовут Джона.

Мой пульс учащается, когда я улавливаю запах, который становится все сильнее, и я знаю, что Ноктис уже складывает два и два по ту сторону стекла. Вероятно, пока мы разговариваем, он запускает еще одно сканирование своих систем, надеясь, что новая информация подтолкнет поиск любого упоминания о Джоне.

— С кем разговаривал Джон, когда ты подслушал его разговор?

— Я не знаю. — Шейн пожимает плечами. — Какой-то пожилой мужчина, с такими же светлыми волосами с проседью и неоново-белой улыбкой. Все эти богатые ублюдки выглядят одинаково.

— Ты расслышал имя? — Я нажимаю.

— Нет. Я не хотел, чтобы он знал, что я слышал. — Взгляд Шейна становится отстраненным. — Я сделал несколько шагов назад и громко подошел во второй раз. Сказал ему, что это последняя машина, которую я привезу, уезжая из города. На следующий день мы упаковали вещи.

— Мы?

Его челюсть сжимается, и впервые с тех пор, как я начала его допрашивать, я вижу, как он двигает предплечьями, проверяя ремни на запястьях. Я приподнимаю бровь, откидываясь на спинку стула, когда Эрик тихо присвистывает.

— Может быть, это настоящая причина, по которой ты ушел, — размышляет Эрик, в его глазах светится подозрение. — Нашел девушку, не захотел ее продавать и решил сделать из нее свою собственную секс-куклу.

— Пошел ты, — рычит Шейн, обнажая зубы. — Единственное, о чем я жалею, это о том, что не убил богатых ублюдков до того, как вытащил нас — меня и

мою дочь

— подальше от этого дерьма.

Низкий, болезненный смешок Адриана прорезает затянувшуюся тишину, смешиваясь с подбрасыванием его монеты.

— Держу пари, Эрик, ты сейчас чувствуешь себя полным придурком.

Эрик бросает на него сердитый взгляд, но ничего не говорит.

— Джона был единственным человеком, с которым ты встречался? — Спрашиваю я, пытаясь сосредоточиться, пока мои братья все не испортили.

Шейн кивает, затем соглашается со мной.

— Послушай. Я хочу помочь, но я не могу рисковать своей дочерью. Ее мать свалила много лет назад, и я — все, что у нее есть. В Лос-Анджелесе непросто, но я нашел постоянную работу и приличную квартиру. Если я что-нибудь услышу, передам. Но как только я накоплю достаточно денег, мы уедем отсюда.

Я задерживаю его взгляд еще на мгновение.

— Хорошо.

Шейн моргает.

— Все в порядке?

— Я хочу знать все, что ты услышишь о передвижении автомобилей или продаже людей. Ноктис будет контактным лицом для связи. — Металлические ножки стула, на котором я сижу,

скрипят

по разбитым бетонным плитам, когда я отодвигаюсь и встаю. — О, и Шейн?

Он сглатывает, когда я позволяю холодности просочиться в мой тон.

— Если я услышу хоть шепот о том, что ты снова поддерживаешь эту организацию — автомобили или что-то еще, — я воткну лезвие тебе в живот, и твоя дочь увидит, как я задушу тебя твоими внутренностями.

Его лицо бледнеет на мгновение, прежде чем он стискивает зубы и вздергивает подбородок.

— Этого не случится.

Я встречаю его заявление наклоном головы, позволяя леденящему эффекту маски проникнуть внутрь.

— Надеюсь, ты говоришь правду.