Зависть

Глава 25

22

САЙЛАС

— Маврос сдержал его, — говорит Эрик, пока Доминик, Адриан и Бэйн следуют за нами по заброшенной грунтовой тропинке, вьющейся вокруг горы. Приход осени прогнал жаркую летнюю погоду, но яростные лучи солнца лижут черную кожу моей куртки, делая поход к месту встречи, мягко говоря, некомфортным.

Лос-Анджелес не допускает большой конфиденциальности, особенно когда требуется высокий уровень секретности. Ноктису потребовалось немало времени, чтобы установить непрослеживаемую охрану, но заброшенные клетки и забытые тропы старого зоопарка Лос-Анджелеса служат идеальным местом для содержания человека в неволе.

Граффити и несколько хорошо выполненных фресок покрывают более доступные строения. Земля вокруг них усеяна пивными банками и окурками, но мы продолжаем идти, пока не появляется выставка старого медведя.

Любому прохожему это показалось бы забором с висячим замком между высокими рукотворными каменными стенами. Две стены соединены колючей проволокой, ограждающей пространство знаком — «Посторонним вход воспрещен». Это было бы легко не заметить, но маленькая цифра семь, выгравированная сбоку прямо над землей, указывает на то, что это наше.

Эрик делает шаг вперед, вводя код на скрытой клавиатуре, прежде чем повернуть направо, когда открывается скрытая дверь. В поле зрения появляется хорошо освещенный проход, спускающийся под Городом Ангелов и ведущий туда, где играют демоны.

— Он говорит, — говорит Ноктис, когда мы входим в диспетчерскую. Он сосредоточен на одностороннем стекле перед нами, мрачно опустив плечи. — Но это не то, что мы хотим услышать.

Я прослеживаю за его взглядом и вижу красные заклеенные глаза и зашитый рот маски Марвоса. По лицу мужчины стекает кровь, его нос вывернут под неестественным углом. Под левым глазом у него багровые пятна, кожа почти полностью распухла, и хотя его руки связаны за стулом, к которому он пристегнут ремнями, остальная часть его тела кажется невредимой.

— Должно быть, он сразу же начал раскрывать секреты, — бормочет Доминик, вторя моим мыслям, когда садится и обращает свое внимание на меня. Принц Похоти на самом деле не любит пыток, если только это не связано с каким-то извращением. Он, Бэйн и Адриан обычно уступают всем нам, когда дело доходит до того, чтобы испачкать руки в крови. Он откидывается назад, поигрывая своей маской, сшитой темно-синими нитками, и ухмыляется. — Так отличается от нашего нового посвященного.

Я снимаю невидимую ворсинку со своей черной рубашки, достаю свою собственную маску и обращаю стальной взгляд на Доминика.

— Ева не проболталась.

Я ждал, когда последствия той ночи настигнут ее, готовый перекинуть ее через плечо и потащить с собой домой, когда она решит сбежать. Но моя прекрасная Ева все еще здесь. Она избегала меня. Темпест тоже. Но я наблюдал за ней со стороны, когда она посещала занятия, занималась в библиотеке, а затем возвращалась домой.

Ко мне

.

— Замечательно, — говорит Доминик с озорной ухмылкой. — Поскольку она прошла твой маленький тест, я предлагаю тебе трахнуть ее.

— Согласен. Кто-то должен, — добавляет Бэйн со смехом, его прямой нос и мрачныее черты лица делают выражение лица больше похожим на оскал.

Похоть и обжорство. Я не удивлен.

— Я доброволец, — вмешивается Эрик, зная, что это выведет меня из себя. Он одаривает меня ухмылкой, прежде чем натянуть черную ткань на лицо, оставляя смотреть на меня только зашитые фиолетовым глаза и рот.

— Хватит, — говорю я. Они придурки, но одобрение моих братьев успокаивает что-то в моей груди. Не то чтобы я позволил бы кому-нибудь из них убедить меня не трахать мою маленькую лисичку. Ева отказалась от своей свободы в ту первую ночь в переулке, когда, вместо того чтобы отстраниться, прижалась ко мне. Я уверен, что рано или поздно она мне надоест. То, что я такой долбанутый, не позволяет сформироваться таким вещам, как любовь, но я планирую наслаждаться ею какое-то время.

— Переломов нет, — бормочет Адриан, возвращая наше внимание к одностороннему стеклу, пока подбрасывает золотую монету с тисненым драконом между пальцами. Он присоединяется к Бэйну, прислонившемуся к задней стене. — У Мавроса выходной?

Ноктис качает головой.

— Шейн утверждает, что он вышел из бизнеса.

— Чушь собачья, — говорит Эрик слева от меня. — Говнюки, которые могут торговать людьми, никогда не уходят.

Я киваю в знак согласия, но скрежет челюсти Ноктиса заставляет меня остановиться.

— В чем дело?

— Очевидно, он никогда не участвовал в похищениях или транспортировке, — говорит Ноктис.

— Ты веришь ему? — Спрашиваю я, но отсутствие насилия в отношении Шейна уже подсказывает мне ответ. Ноктис все равно кивает. Я наклоняю голову, изучая нашего пленника. — Может быть, групповой чат поможет сдвинуть дело с мертвой точки.

Мы впятером входим в зал в масках, оставляя Ноктиса в центре управления следить за камерами.

— Черт, — бормочет Шейн, прежде чем сосредоточить свое внимание на мне. С впечатляющим самообладанием, несмотря на сломанный нос и заплывший глаз, он говорит спокойно. — Я всегда доставлял машины только в загородный клуб на холмах.

Я приподнимаю бровь, садясь напротив него.

— Продолжай.

— Мне больше нечего сказать. Ко мне подошел какой-то мудак святее бога, который предложил мне десять штук за машину. Обычно такие люди, как он, хотят роскошные автомобили с большей скоростью, чем с пространством, но он настоял на большем количестве сидячих мест.

— Ты согласился на партнерство с человеком, которого только что встретил? — Спрашиваю я, позволяя яду в моем сердце пропитывать каждый слог.

— За десять штук наличными, на месте? — возражает Шейн. — Черт возьми, да, я согласился на сделку. Он ничего не сказал о женщинах или детях. Я предположил, что это была какая-то мелкая торговля автомобилями — или, самое большее, контрабанда наркотиков.

— Тогда зачем завязывать?

На его лице появляется тень опасения, прежде чем он опускает мой взгляд.

— Однажды я прибыл на место пораньше. Он был там, разговаривал с каким-то другим чертовски богатым парнем обо всех способах, которыми он хотел бы кого-нибудь трахнуть, но ты же знаешь таких парней. Я ничего об этом не думал, пока он не начал нести чушь о втором пришествии и о том, что ангелы-мстители уже среди нас, забирают души для небес и кучу другой чуши.