Страница 41 из 102
Кровь приливает к моим щекам, когда я раскачиваюсь под его пальцами, ища идеальное трение, которое даровало бы мне спасение, в котором я так отчаянно нуждаюсь. Его хватка сжимается вокруг моей шеи, ограничивая доступ воздуха. Перед глазами все плывет, руки сжимают его предплечья, но я не отстраняюсь. Не пытаюсь остановить его.
— Я мог бы держать тебя здесь, подвешенную между жизнью и смертью, вечно, если бы захотел. — Сайлас проводит носом по изгибу моей шеи, слизывая слезы, стекающие по моим щекам. — Я мог бы использовать твою сладкую киску или узкую задницу, заполнить каждую из них своей спермой, а затем заставить тебя дочиста вылизать мой член. И тебе бы понравилось каждое мгновение этого.
Я хочу отрицать это, сказать ему, что он бредит, но моя вагина сжимается вокруг его пальцев. Дымка реальности рассеивается, когда он продолжает свой мучительный темп, заставляя мое зрение темнеть. Я парю в безумном облаке экстаза. Мысли, звуки, чувства — все исчезает, кроме ладони Сайласа, терзающей мой клитор, подталкивающей меня к краю.
Как только я начинаю кончать, он отстраняется.
Я, спотыкаясь, подаюсь вперед, хватая ртом воздух, но облегчение от дыхания ничто по сравнению с болезненной потребностью, скручивающейся между моих бедер.
— Ты не можешь кончить, Ева. — Сайлас смотрит на меня сверху вниз, чернота его глаз соответствует цвету его души. — Не сейчас, когда я все еще чувствую исходящий от тебя запах другого мужчины.
Слезы щиплют мои глаза, унижение свободно течет по моим щекам, когда я опускаю голову. Я даже не должна хотеть этого психопата. Этого
убийцу
. С момента нашей встречи Сайлас честно говорил о том, что он ненормальный монстр. Я просто ему не поверила.
Может, у Сайласа и тело бога — бронзовая кожа и накачанные мышцы, — но он зверь. Демон, посланный показать мне, какой прекрасной может быть тьма. И, как добровольная жертва, я возложила свое тело на алтарь, отчаянно желая, чтобы на меня претендовали — только для того, чтобы он решил, что я недостойна.
Сильные руки подхватывают меня, усаживая на мотоцикл с мягкостью, которая так не вязалась с остальным его телом. Я позволяю ему поправить кожаную куртку, которая пахнет им, застегнуть ее, прежде чем подоткнуть мне одеяло. Двигатель подо мной оживает, когда прохладная отрешенность овладевает моей душой.
— Твое наказание свершилось, маленькая лисичка, — говорит Сайлас через наши шлемы, рукой в перчатке прижимая меня к своей груди, когда мы начинаем спускаться по каньону. Но когда мы сворачиваем на шоссе, мои бедра дрожат, а вагина ноет от желания, я понимаю, что мой приговор только начался.