Зависть

Глава 16

13

Ева

— Прости, — начинает Темпест, но я поднимаю руку, прерывая ее.

— Не беспокойся об этом, — выдыхаю я, заставляя себя улыбнуться. Все, что она сказала, правда, но я не могу им этого сказать. Эта комната полна акул. Если я покажу им свои кровоточащие раны, это только ускорит мою смерть.

Я позволяю своему взгляду скользнуть мимо кухни в гостиную, где остальные растянулись на диване. Маврос — тот, что с татуировкой медведя, — здесь вместе с парнем-ленивцем Ноктисом. Адриан, Доминик и Бэйн втиснулись друг в друга на подушках, в то время как Эрик, как всегда, задержался на кухне рядом с Темпест. Он слегка наклоняется к ней, словно ожидая, что я сорвусь. Интересно, встречались ли они когда-нибудь, но затем мой взгляд падает на задумчивого придурка ростом шесть футов четыре дюйма передо мной — Сайласа со змеей на шее, с чернилами на руках и пальцах — сомневаюсь, что он когда-либо одобрил бы связь своей младшей сестры и лучшего друга.

Темные волосы Сайласа взъерошены, сквозь них проступает пятно золотой краски. Я мысленно возвращаюсь к стопкам холстов в его комнате с первого дня, когда я приняла их за картины Темпест, и задаюсь вопросом, что он нарисовал сегодня. Он предпочитает реализм? Запечатлевать спокойные, красивые детали, которые другие упускают из виду? Судя по тому, что я уловила, я думаю, что он предпочитает импрессионизм, позволяя цвету течь, а эмоциям свободно выплескиваться наружу.

Я чуть не спрашиваю его. Но затем я встречаюсь с ним взглядом и вижу, что его зрачки расширились, а точеные линии тела изогнулись, как у кобры, готовой нанести удар.

— Моя младшая сестра права, Ева? — Спрашивает Сайлас.

— Не надо, — огрызается Темпест, но не отводит взгляда.

Они наблюдают, все они уже знают ответ. Разочарование подступает к моему горлу. Если я уклонюсь от ответа, это только затянет этот момент. Мне следовало дождаться, пока они уйдут, и вернуться, но мне больше некуда было идти. Итак, я поднимаю подбородок и смотрю в глубокие зеленые глаза Сайласа, прежде чем зацикливаюсь на забытом пятне кобальтовой краски на его щеке.

— Я девственница, — говорю я. Нет смысла лгать. Мне не стыдно — не за

это

. Что заставляет мои щеки краснеть, а шею покрывать жаром, так это тот факт, что это никогда по-настоящему не было моим выбором. Не совсем. Не тогда, когда моя семья контролировала каждую часть моей жизни.

— Мое тело — единственная ценность, которую я могу предложить, — добавляю я, наблюдая, как вздуваются вены на предплечьях Сайласа. Искорка любопытства в его взгляде превращается в ярость. И на секунду я почти позволяю себе поверить, что ему

не все равно

. — По крайней мере, так мне сказали. Истеричность была худшим грехом, который могла совершить девушка.

Я хотела продолжать, притвориться, что меня не волнует его гнев, резкое дыхание Темпест, но преследующие воспоминания пронзают мой разум. Рука Джонатана на моем бедре за обедом, его скользкие пальцы сжимают меня под столом, пока они спокойно обсуждают с моими родителями, кто будет моим будущим мужем.

Все это время раздается мамин голос, критикующий мое платье, прическу, мой вес.

Я — разочарование. Недостаточно красивая кукла. Неудачная инвестиция. И вдруг этого становится слишком много — всего этого. Мое испорченное детство. Гложущее чувство вины, связанное с убеждениями, с которыми я больше даже не согласна. Мучительная потребность умилостивить бога, в которого я все еще хочу верить, даже когда я цепляюсь за каждую колючку патриархального контроля, укоренившуюся в моей душе.

И что-то внутри меня просто... обрывается.

— Никто не хочет слышать, что я думаю или что я чувствую. Мои мечты не имеют значения. Что я хочу делать, кем я хочу быть — кто я есть —

не имеет значения

. — В моем голосе слышатся истерические нотки, и я не знаю, почему я вываливаю все это в комнате, полной незнакомых людей, но, если я не произнесу ни слова, я закричу. И если я начну, боюсь, что никогда не остановлюсь.

— Ева, — мягко говорит Темпест, подходя ближе. Когда я не уклоняюсь, она обнимает меня, крепко прижимая к себе, пока беззвучные слезы текут по моим щекам.

— Ты действительно важна, — бормочет она. — Это все, что я хотела сказать. Я просто не хочу, чтобы они были для тебя кучкой придурков.

Резкий смех вырывается из моего горла, когда она отстраняется.

— Темпест права, — добавляет Эрик, когда остальные поднимаются с дивана, чтобы присоединиться к нам. — Мы желаем как лучше, но у каждого из нас есть свой ... порок.

Тот, что со смуглой кожей и поразительно голубыми глазами — Доминик — проводит пальцем по внутренней стороне запястья, привлекая мой взгляд к татуировке там: голова демонического козла с длинными ушами и спиралевидными бараньими рогами, расположенная перед цифрой семь.

— Это мы и делаем, — говорит он, сверкнув греховной улыбкой. — Я никогда не умел контролировать свою похоть.

Темпест закатывает глаза.

— Доминик всегда думает своим членом.

— Эй, — нерешительно протестует Доминик. — Иногда это настоящая борьба.

— Не делай вид, что тебе это не нравится. — Парень рядом с ним хихикает. У него темные волосы, загорелая кожа и острый нос — тот самый, что у оранжевой адской гончей, если я правильно помню.

— Ты из тех, кто умеет говорить, Бэйн, — говорит тот, кто стоит по другую от Доминика сторону. Его золотистые глаза поблескивают из-под копны густых рыжеватых волос. — Этот прожорлив до конца. Но я не могу судить. Я сам довольно жадный.

По группе прокатывается смех, и я улыбаюсь вместе с ними, зная, что они имеют в виду Семерых. Но даже когда это напоминание пробуждает у меня в животе щупальца страха, я отказываюсь делать эту ночь еще более неловкой, чем она уже есть.

— Прекрати, Адриан, — говорит Темпест, бросая в его сторону свирепый взгляд.

Адриан умиротворяюще поднимает руки, бледная кожа усыпана веснушками, покрыта татуировками.

— А как насчет тебя, Эрик? Чем ты гордишься в последнее время, или только своим отражением?

— Я чертовски великолепен. — Эрик прихорашивается, вытаскивает свой телефон и делает селфи, пока остальные смеются.

— Не обращай на них внимания, — бормочет Темпест, становясь передо мной и поворачиваясь спиной к группе. — Хочешь выпить?