Зависть

Глава 15

12

САЙЛАС

В комнате воцаряется тишина, когда я отвечаю на звонок и включаю громкую связь, чтобы мои братья слышали каждое слово.

— Говорите.

— Шейн сказал, что это будет здесь в начале месяца.

Я поднимаю бровь, глядя на Ноктиса, проверяя, тот ли это человек, с которым говорили он и Маврос. Небольшой наклон его подбородка служит достаточным подтверждением, но смертельный блеск в его глазах, когда он смотрит на телефон, заставляет мое тело напрячься. Ноктис ему не доверяет.

— Я хочу, чтобы его перенесли.

Холодные нотки в моем голосе заставляют моих братьев расправить плечи, соответствующие улыбки растягивают их губы, когда они готовятся к драке.

— Я пытался, чувак, но он перевозит большую партию сук. Говорит, что не сможет приехать раньше.

Моя хватка на телефоне крепче, когда я погружаюсь в кипящий омут гнева, всегда бурлящий под поверхностью. Монстр внутри меня шевелится, оживляясь, словно готовясь к резне.

— Роберт Прайс. Тридцатичетырехлетний героиновый наркоман с двумя детьми в возрасте до трех лет.

На другом конце провода слышится резкий вдох, но я продолжаю.

— Послушай, Бобби. Могу я называть тебя Бобби?

— Нет.

— Потому что, видишь ли, Бобби, это та часть, где я обычно угрожаю твоей семье или девушке. Но поскольку ты бросил матерей своих детей, отказался платить алименты или даже подать заявление о посещении, я собираюсь угрожать единственной вещи в твоем жалком существовании, которая тебя волнует, — твоим наркотикам.

— Не делай этого, чувак, перестань, — умоляет Бобби, повышая голос. — Шейн доберется сюда, когда сможет. Я не имею к этому никакого отношения.

— Тсс, тсс, — говорю я фальшиво радостным голосом. — Не недооценивай себя. Ты можешь достичь чего угодно с правильной мотивацией. К счастью для тебя, я здесь, чтобы обеспечить это.

— Пошел ты, — рявкает он, и мой демон улыбается.

— Ах-ах. Не принимай мою доброту за слабость.

Я произношу каждое слово, позволяя навязчивому холоду моего голоса проникать в реплику, пока я практически ощущаю страх, сгущающий воздух вокруг него.

— Мне насрать на текущую поставку Шейна или предыдущие обязательства. Я ожидаю встречи с главой южного округа к концу недели.

— А если я этого не сделаю? — спрашивает он.

Эрик издает глубокий смешок, когда Маврос хрустит костяшками пальцев. Доминик, Адриан и Бэйн остаются рядом, их глаза блестят от предвкушения, они прислушиваются, ожидая зеленого света.

Я ухмыляюсь. Я, блядь,

ухмыляюсь

, как маньяк, которым я и являюсь, потому что Бобби только что совершил фатальную ошибку — он усомнился в моей безжалостности.

Я позволил тишине затянуться. Достаточно долго, чтобы услышать прерывистое дыхание Бобби и

хруст

гравия под его ботинками.

— Я возлагаю на

тебя

ответственность, Бобби. Если Шейн не появится, я найду тебя. Понятно?

— ... Да, — бормочет он, бравада, которая была несколько мгновений назад, давно прошла.

— Что

“Да”

? — огрызаюсь я.

— Да, блядь, сэр, — рявкает он. — Но Шейну не понравится...

Я заканчиваю разговор. Мой взгляд переходит на Ноктиса.

— Следи за ним. Отслеживай его звонки. Как только будет подтвержден контакт с Шейном...

Ухмылка Мавроса становится шире, и он становится похож на рычащего красного медведя, вытатуированного у него на спине.

— Я разберусь с этим.

Я киваю один раз, окидывая взглядом своих братьев. Не в первый раз я жалею, что мы не можем двигаться быстрее. Каждую секунду, когда работают эти схемы торговли людьми, кого-то похищают. Их тела используют снова и снова, пока их разум не сломается, их дух не пошатнется, и наркотики, которыми их насильно пичкают, наконец, не возьмут верх.

Если бы мы

действительно

были принцами Ада, я бы создал специальное место для таких людей. Я бы смаковал любой метод наказания. Восхищался бесконечными способами, которыми я мог привести их души на грань безумия. Заставить их истекать кровью. Заставить их

прочувствовать

каждый миг ужаса, который они причинили. И когда они подумают, что все кончено, когда смерть придет как милость, я исцелю их, просто чтобы начать все сначала.

Я рисовал подобные фантазии. Запечатлел черноту, которую они оставляют после себя. Но холст, который я закончил сегодня днем, — это нечто другое. Что-то, что развязывает опасный путь, по которому пошли мои мысли. Это еще один проблеск цвета в черной пустоте. Все началось с тех же обычных штрихов, с тех же тусклых тонов, к которым я всегда стремлюсь. Живопись должна быть освобождением, способом отразить пустоту внутри меня.

Но в последнее время...

Боже, в последнее время это была

она

.

В каждом прикосновении моей кисти. В бешеном биении моего иссохшего сердца. В каждой мысли, в каждом гребаном вздохе — Ева здесь. Она скользнула под мою кожу и поселилась в моем мозгу. Я чувствую ее везде, всегда. Насмешливая. Искушающая.

Чертовски поглощающая.

И мысль о том, что один из этих ублюдков

заберет

ее, украдет ее свет и бросит в эту темноту...

Правосудие может восторжествовать в аду, но терпение не входит в число моих добродетелей. Если Бог не накажет нечестивых, я с радостью вмешаюсь.

Задняя дверь со щелчком открывается. Входит Темпест с тремя пакетами продуктов и небольшим растением в горшке.

— О, хорошо, — говорит она, захлопывая за собой дверь пинком, и входит в кухню. Эрик первым приветствует ее, принимая колючий кактус, который она сует ему в руки, когда ставит пакеты на прилавок.

— Вы все здесь. Ева возвращается сегодня вечером, и я не хочу повторения того, что произошло в прошлые выходные.

Доминик и Бэйн обмениваются взглядами с Адрианом, все трое ухмыляются и поворачиваются ко мне.

— Да, Сайлас, — поддразнивает Эрик через плечо Темпест, в его глазах появляется озорной блеск. — Не трахай новенькую.

Из кладовой доносится громкий

треск

. Следует тихое ругательство, когда Темпест захлопывает дверь и встает, потирая пятнышко на затылке и свирепо глядя на меня.

— Что он только что сказал?

Я приподнимаю бровь, выдерживая прищуренный взгляд сестры.

— Я ни с кем не трахался.

— Виноват. — Эрик широко улыбается, обнимая Темпест за плечи. — Поцелуй отличается от траха, хотя одно обычно приводит к другому, когда я вовлечен.