Зависть

Глава 10

7

Ева

Я одергиваю подол моего платья, пока потные тела извиваются вокруг нас. Темпест предложила платье с длинными рукавами и высоким вырезом, которое мне понравилось, но я и не представляла, насколько оно короткое. Шелковистая черная ткань удушающе облегает изгибы моих бедер, бледная кожа моих ног выставлена напоказ в туфлях на четырехдюймовых каблуках, которые Темпест настояла, чтобы я надела. Спасибо богу за три таблетки ибупрофена, которые она заставила меня принять перед выходом из дома.

В ярком свете моей спальни это не казалось таким уж скандальным. Я отказалась от интенсивного макияжа и украшений, думая, что это каким-то образом поможет мне чувствовать себя более комфортно, но их отсутствие только подчеркивает, насколько я не в своей тарелке.

Столики заполняют темные ниши, в центре которых на льду покоятся дорогие бутылки с алкоголем. Женщины танцуют в подвешенных к потолку клетках, черные кожаные ремни перекрещивают их тела, груди и задницы выставлены напоказ во время движения.

Ближайшая запрокинула голову, не обращая внимания на то, что кто-то наблюдает, как она проводит руками по своим острым соскам, пощипывая их, прежде чем продолжить движение вниз, к подолу своей мини-юбки. Она меньше ширины моей ладони, и все же она наслаждается красотой своего тела — совершенно свободно изгибается, демонстрируя чувственные изгибы, наслаждаясь наблюдающими за ней голодными глазами.

Ревность пронзает меня, когда ее темные глаза встречаются с моими.

Это могла бы быть ты,

кажется, она насмехается.

Если бы ты не была так чертовски напугана.

— ... тебе весело? — Темпест слабо дергает меня за запястье, разворачивая к себе.

— Что? — Я перекрикиваю музыку. Басы отдаются от стен, вибрируют от пола и заглушают большую часть того, что она говорит.

— Тебе весело? — повторяет она, на этот раз громче.

— Да, — отвечаю я, кивая чересчур энергично.

Темпест хмурится, когда музыка меняется, чувствуя ложь. Переплетая свои пальцы с моими, она тащит меня за собой, лавируя между раскачивающимися телами, когда начинается следующая песня.

— Куда мы направляемся? — спрашиваю, изо всех сил стараясь избегать столкновений по пути, но получаю ответ, когда море тел заканчивается и появляется переполненный бар.

— Это наш первый вечер вне дома, — отвечает Темпест, наконец поворачиваясь ко мне, когда мы оказываемся позади бущующей толпы. — Я думала, этот клуб будет достаточно скромным...

— Скромный? — выпаливаю я, широко раскрыв глаза.

Она одаривает меня сочувственной улыбкой, когда мои щеки вспыхивают — такой, что я жалею, что не надела корсет, который она изначально выбрала, просто чтобы доказать, что я нечто большее, чем чопорная, забитая девчонка, которую все видят.

— Тебе нужно выпить, — говорит Темпест. — Мне тоже. Это расслабит нас обоих. Может быть, нам даже удастся найти кого-нибудь, с кем можно потанцевать.

— Я не знаю, — говорю я, кусая губу, когда нас подводят ближе к бару.

Дело не в том, что я не хочу выходить из своей зоны комфорта, но я всегда жила только в пределах построенных для меня решеток. Мне сказали, что я ничего не стою, если кто-то считает меня шлюхой — независимо от того, правда ли это. Слухи могут быть такими же разрушительными, как и действия. Иногда даже больше. Даже при том, что я логически понимаю, что это чушь собачья, мой желудок все еще скручивает.

Темпест пробирается сквозь толпу, широко улыбаясь и выпячивая грудь, чтобы привлечь внимание бармена. Его карие глаза останавливаются на изгибе ее груди, и сетчатые стразы поблескивают в тусклом свете.

Он наклоняется вперед, и я с благоговением наблюдаю, как Темпест прижимается к стойке бара, чтобы прошептать ему на ухо.

— Я выпью текилы — самой дорогой, какая у вас есть, — а моя подруга выпьет...

Ее идеально подведенные глаза останавливаются на мне в ожидании ответа. Я открываю рот, закрываю его, проглатываю нарастающую в груди панику и пытаюсь снова.

— То же самое, — бормочу я, понимая, что не знаю названий ни одного напитка. Темпест на мгновение хмурится, когда бармен кивает. — Но не самая дорогая, — добавляю я, думая о кредитной карточке, засунутой в бюстгальтер. — Просто дешевая.

Бармен смотрит на Темпест, приподнимая бровь. Она качает головой, протягивая тяжелую на вид карточку.

— Две одинаковые, пожалуйста. Я не могу допустить, чтобы в нашу первую ночь она страдала от ужасного похмелья.

— Сейчас сделаю.

— Ты не обязана этого делать, — говорю я, делая первый свободный вдох за эту ночь.

— Деньги — это не проблема, — отвечает Темпест, ослепительно улыбаясь мне, когда прибывают наши стопки.

Хмуря брови, я смотрю на маленький стаканчик, посыпанный солью и украшенный ломтиком лайма. Она улыбается, протягивая один мне, прежде чем взять лайм.

— Оближи соль, проглоти, а затем откуси. Готова?

— Настолько, насколько возможно, — говорю я, успокаивая дыхание и подражая ее движениям.

— Твое здоровье.

Привкус соли смягчается жгучим запахом алкоголя. Он обжигает мне горло, вызывая кашель, но я делаю все возможное, чтобы выпить его целиком. Я совершаю ошибку, пытаясь вдохнуть, прежде чем пососать лайм, и расплескиваю половину жидкости, откусывая. Но тогда горький сок притупляет огонь, и затяжной вкус не так уж плох.

— Они становятся приятнее, чем больше ты пьешь. — Темпест смеется над гримасой, исказившей мое лицо, тянется, чтобы поднять рюмку, которую я только что поставила, и допивает остальное. Она поднимает руку, подавая знак бармену. — Еще по одной?

Я качаю головой, уже замечая, как в моей груди зарождается неясное чувство. Я никогда не пробовала алкоголь до этого, но я услышала достаточно, чтобы понять, что не хочу оказаться пьяной во власти других.

— Даже новичок в употреблении алкоголя не опьянеет после двух рюмок. Может будешь навеселе, но не до потери сознания, — объясняет Темпест, как будто слыша мои опасения. — Если ты этого не хочешь, я с радостью закончу за тебя, но здесь ты в безопасности. Даже если бы ты была совершенно пьяна или решила с кем-нибудь переспать, никто не посмел бы причинить тебе вред.