Зависть

Глава 9

6

Ева

Тату покрывают его тело — пальцы, кисти, предплечья, поднимаются по шее, не затрагивая лишь лицо, которое выглядит так, словно оно высечено из мрамора. Он — воплощение смерти, грех, смешанный с моими самыми темными желаниями и дарованный жизнью.

О боже. Я в такой заднице.

Прости, Господи! —

Я думаю автоматически, прежде чем упрекнуть себя

.

Если Бог есть, и Он действительно может слышать мои мысли, я уже осуждена десять раз. Возможно, он есть, и это способ больного ублюдка наказать меня. Какая-то космическая карма за то, что ты недостаточно верна — за то, что сомневаешься. Но если я

попаду

в ад, я хочу иметь силы сражаться до конца.

— Моя. — Слово срывается с его мягких губ, звуча как рычание. Предупреждение, которое находит отклик глубоко внутри меня. Высокий мужчина наклоняет голову, это движение напоминает хищника, играющегося со своей добычей. Мое сердцебиение замирает, дыхание вырывается короткими, неровными рывками, пока я готовлюсь — к чему? Они загнали меня в угол, и не похоже, что я смогла бы сразиться с этим мускулистым шкафом.

— Полегче, — говорит тот, что стоит позади меня, бросая свой шлем с фиолетовым львом тому, что ниже, в красном. Я поворачиваюсь, чтобы свирепо взглянуть на светловолосого мудака, но его голубые глаза смотрят не на меня, когда он делает шаг назад, поднимаясь дальше по лестнице. — Не трогай новенькую, ладно?

— Хватит, Эрик, — рычит тот, что стоит передо мной. Но остальные уже движутся. Мой пульс учащается, когда остальные следуют моему примеру — отступают, отдавая мою жизнь в руки зверю, все еще стоящему в нескольких дюймах от меня. Грудь тяжело вздымается, я поворачиваюсь, подавляя панику, и наблюдаю, как темноволосый монстр наблюдает за мной.

Его пальцы сгибаются, словно запоминая форму моего лица. Легкое движение привлекает мое внимание к татуировке у него на шее: цифра семь со змеей, обвившейся вокруг нее, — точь-в-точь как символ, выгравированный на двери.

Мой пульс стучит в ушах, костяшки пальцев побелели, ногти впиваются в ладони.

Подожди одну чертову минуту.

Это что, какая-то дурацкая ситуация с фейковым аккаунтом? Этот ублюдок притворялся Темпест, чтобы заманить меня сюда и ... что? Похитить меня? Продать тому, кто больше заплатит?

— Это из-за моего отца? — спрашиваю я, гордясь тем, что мой голос не дрожит. — Потому что он не из тех парней, которые платят выкуп. Если ты меня отпустишь, я пойду в дом и возьму все, что смогу...

— Нам не нужны твои деньги, Ева, — говорит тот, кто стоит на лестнице, - Эрик. — Сайлас сейчас очень драматичен, но я уверяю тебя, мы очень милые люди.

— Ты не уйдешь, маленькая лисичка, — рокочет глубокий голос Сайласа, — низкий и соблазнительный, когда он сокращает расстояние, между нами.

— Не помогаешь. — Блондин улыбается, протягивая руку. — Я Эрик.

Слева раздается фырканье человека с темно-синими спиралевидными бараньими рогами на шлеме. Он стаскивает шлем, его глубокие лазурные глаза останавливаются на Эрике с игривым недоверием. Его черные волосы коротко подстрижены, смуглая кожа покрыта татуировками, как и у остальных, и я понимаю, что его черная рубашка на самом деле темно-синего цвета.

— А я Доминик, — говорит он, отталкивая все еще протянутую руку Эрика. Небрежная дерзкая улыбка изгибает его губы, демонстрируя идеальный баланс между уверенностью и флиртом. — В отличие от Эрика и его гордости, я знаю, что случайное знакомство не означает, что ты собираешься переспать с нами.

Мои щеки вспыхивают алым, когда Сайлас сжимает кулаки. От остальных доносится приглушенные смешки, когда каждый из них снимает свои шлемы.

— Отвали, Похоть, — ворчит Эрик, толкая Доминика в плечо. — Я не пытался с ней переспать.

— Похоть? — Спрашиваю я, любопытство срывает слово с моих губ, когда что-то темное шевелится в глубине моего сознания.

— Совершенно верно, — отвечает Доминик. — Вместе с Ленью, Гордыней и всеми остальными принцами Ада.

— Прекрати, Доминик, — рявкает Сайлас. — Не нужно заваливать ее всем этим греховным дерьмом.

— Подождите, — говорю я, бросая взгляд на троицу, стоящую позади Доминика-Похоть. И Лень, и Гордыня ... И цифра семь на их шлемах.

Моя кровь стынет в жилах, когда меня осеняет осознание. Я думала, удача на моей стороне, когда нашла это объявление — одноместная комната в нескольких минутах ходьбы от занятий по цене в два раза дешевле. Я сглатываю, разрываясь между голодным бурчанием в животе, и желанием убежать.

— Какие мысли крутятся в твоей голове? — спрашивает Сайлас, его голос похож на шепот у меня на затылке. Мне требуется вся моя сила, чтобы не вздрогнуть, не убежать. Вздернув подбородок, я заставляю себя произнести обвинение вслух.

— Я думаю, что это дом "Семерки", самой безжалостной банды мотоциклистов в Южной Калифорнии. Их изображения исчезают через несколько минут после публикации — за исключением тех, что в масках. Все обвинения снимаются на основании недостаточности доказательств. Даже преступления, связанные с...

— Убийством.

Голос Сайласа грохочет позади меня, вибрируя в каждой клеточке моего тела. Это слово должно напугать меня. Это признание в такой же степени, как и все остальное, но жар его дыхания на моей шее, аромат кожи и специй, наполняющий воздух, прерывает мои мысли. Мое дыхание сбивается, когда его ботинки отдаются эхом от каждого его шага, привлекая внимание.

— У Эрика - Лев -Гордость, у Доминика - козел - Похоть дьявола, — продолжает Сайлас, указывая по очереди на каждого из своих братьев. — Еще есть Маврос, Адриан, Ноктис и Бэйн.

Остальные перемещаются, становясь позади него. И я понимаю, что знаю, кто каждый из них. Маврос, с красным рычащим медведем, должно быть, Гнев. Адриан, с золотым драконом, жаждущим сокровищ, — Жадность. Ноктиса и Бэйна определить сложнее. Я перевожу взгляд с одного на другого, прежде чем мой взгляд останавливается на светло-голубом быке, вытатуированном на предплечье того, кого зовут Ноктис.

— Бык Бельфегора, — выдыхаю я, больше для себя, чем для них. — Я всегда считала его осуждение слишком суровым.

— Это правда? — спрашивает Ноктис, его голос почти поощряет меня разобраться в своих мыслях.

Я киваю.

— Он не участвовал в восстании Люцифера, но бездействовал. Этого было достаточно, чтобы отправить его в ад. Но как только он добрался туда...

— Продолжай, Лисичка, — мурлычет Сайлас, поднимая руку Ноктиса, чтобы показать быка. — Какой был самый большой грех Бельфегора?