Страница 9 из 55
Глава 5 Коллекционер сфер и его гостья
Женщина рухнула вниз, сшибая по пути какие-то пустые ящики, и с глухим «бум!» ухнула в открытую капсулу, стоящую немного под наклоном – словно открытый саркофаг, который кто-то прислонил к стене и забыл закрыть.
Капсула дёрнулась, и крышка по инерции захлопнулась – торчащие осколки стекла оказались в сантиметре от лица. Сирения замерла, чувствуя, как холодные обломки почти касаются щеки. Но крышка до конца не закрылась: ноги, свесившиеся наружу, помешали.
Она выдохнула, рукой откинула тяжёлый край. Ноги ныли – крышка всё-таки приложилась знатно.
– Хорошо хоть не отрезало, – пробормотала она, шевеля пальцами.
Скрипучий матрас под её весом просел, но ощущался на удивление упругим. Взметнувшееся облако многолетней пыли сухой взвесью осело на лицо, волосы, комбинезон.
Сирения попыталась откашляться, но горло забилось, и вместо слов вырвался только хрип. Она тёрла веки, чихала, размазывая по лицу въедливую труху.
– Ну и бардак! – вынесла вердикт, но голос звучал гнусаво. Шмыгнула носом и снова чихнула, теперь громче.
Вытерла лицо рукавом, поморщилась – пыль скрипела на зубах. Сидела в капсуле, свесив ноги через край, и с высоты своего неожиданного пьедестала оглядывала помещение.
Света здесь почти не было. Только сверху, из рваного проёма, сочилась тусклая серебристая полоска, да переплетённые плети, густо оплетавшие стены, источали призрачное свечение – кое-где с рыжеватым отливом. Зрение быстро привыкло к полумраку.
– Ну, посмотрим, куда меня занесло, – шепнула она и только теперь подняла глаза.
Она выбралась наружу, цепляясь руками за края капсулы, и первое, что почувствовали босые ступни, – холодный, затянутый мелкой крошкой пол.
То ли исследовательская, то ли бывшая операционная, совмещённая с жилым отсеком. Судя по планировке, здесь работали и жили. Давно. Очень давно. Вдоль стен – остатки сваленных в кучу коек, обуви, скомканное одеяло, давно истлевшее.
Сирения перевела взгляд на центр комнаты. Там, будто алтарь посреди руин, возвышался стол-колонна из металла и плоти – побеги вплавились в сталь, срослись с ней намертво. На столе – остатки рабочего места: лоток из-под инструментов, россыпь чипов, похожих на старые флешки, чашка с отколотым краем и въевшимся налётом внутри. Взгляд скользнул внутрь – и встретился с маленькими глазками давно высохшего паучка. Тот сидел на донышке, поджав лапки, будто умер от ужаса, увидев, что налили в прошлый раз.
Сирения сгребла чипы в карман – кто знает, может, там ответы.
У стены – вогнутая панель, на вид целая. Рядом консоль управления. Вернее, то, что от неё осталось. Оплавленные дыры, обгоревшие контакты и одна-одинёшенька кнопка. Голубая, тускло мерцавшая в полумраке. Словно спецэффект в дешёвом хорроре: «Нажми меня, дурачок».
– Точно кино! – пробормотала она. – И тыкнуть хочется. В голубую.
Ткнула.
Экран моргнул и ожил.
– Камеры! – Сирения вгляделась. На панели высветились обозначения: «Сектор-7 (каньон)», «Некрополь» и «Ур. 3» – последний сектор утопал в густой, непроглядной темноте.
Она прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то, – ей показалось, или там действительно шевельнулась тень? А может, просто блики на экране.
Где-то в глубине, за стенами, загудел механизм, вздохнул и затих. Потом снова – короткий, надсадный стон вентиляции.
– Ладно, – сказала она экрану. – С тобой потом разберусь.
Щелчок – и свет погас.
Тишина стала гуще. Только далёкие, едва слышные капли где-то в корнях и этот гул – теперь уже совсем слабый, умирающий.
Сирения отвернулась к стеллажу.
Он покосился, половина полок рухнула, погребя под собой груду папок, чертежей и треснувшую колбу. Женщина присела на корточки.
***
Следующее помещение оказалось за заклинившей дверью. Механизм заело – пришлось поддеть ножом.
– Кладовка? – Сирения просунула голову внутрь.
Здесь было темно – хоть глаз выколи. Она шагнула вперёд и сразу заметила: вокруг неё разливалось слабое сиреневое сияние. Прожилки под коркой пульсировали ярче, разгоняя мрак.
– Я лампочка? В хозяйстве пригожусь, – шепнула она, разглядывая светящиеся руки.
Этого света хватило, чтобы рассмотреть помещение. Стеллажи ломились от сухпайков. Этикетки выцвели, упаковки выглядели герметичными. Она взяла одну, повертела в руках.
– А это…
Коробка. Яркая, шуршащая, с уже знакомыми иероглифами на обёртке.
– Боже, у меня ноги от счастья подкашиваются. Батончики!
Она дрожащими руками разорвала оболочку, откусила.
– Гадость какая! – выплюнула. – Тьфу!
Прополоскала рот из бутылки, заела припасённой полоской «языка». Утёрла слезу.
– Ладно. Не всё сразу.
Разорвала паёк. Внутри – твёрдые серые пластины, похожие на галеты, и мягкий брикет, пахнущий мясом и гречкой. Понюхала. Отломила кусочек. Съела.
– Нормально, – признала она. – Даже вкус есть.
За стеллажами, на крючке, обнаружилась покрытая налётом сумка. Жёсткая, вместительная, с длинным ремнём – то ли хозяйственная, то ли вещмешок. Сирения, отряхнув находку, скинула в неё пайки. В дальнем углу, под слоем пыли и кабелей, нашёлся шнур. Длинный, гибкий, с сохранившейся изоляцией. Она скрутила его в бублик и сунула к провианту.
– Пусть будет. В фильмах такое всегда пригождается.
Сирения выбралась из кладовки, прикрыв за собой дверь, и снова оказалась в лаборатории. Взгляд то и дело возвращался к стеллажу – к щели за ним. Там, куда не доставал даже слабый свет светящихся плетей, зияла чернота.
Она сдвинула покосившийся стеллаж плечом – тот послушно отъехал в сторону, подняв сухую муть. Лозы здесь светились – слабо, словно нехотя, но достаточно, чтобы различать стены. Сирения сняла с плеча сумку, поставила у стеллажа.
– Нафиг таскать, – решила она. – Вернусь – заберу.
Коридор был узким, тёплым и живым. Жилы оплетали стены сплошным коконом, кое-где пробиваясь сквозь панели, кое-где срастаясь с ними в единое целое. Где кончалась техника и начиналась плоть планеты – уже не разобрать.
Исследовательница двинулась вперёд, выставив руку. Сиреневое сияние от пальцев выхватывало из темноты шевелящиеся сплетения корней. Пальцы скользили по шершавым, чуть влажным стенам.
– Главное – не думать о том, что это может быть чей-то пищевод, – шепнула она себе. – Я просто иду по коридору. Обычный коридор. В обычной… ну, неважно.
Она вдруг остановилась. А собственно, зачем она туда лезет? Не иначе головой ударилась, когда падала.