Страница 7 из 55
Через пару минут мимо пронёсся табун длинношеих пятнистых парнокопытных, подгоняемый трубным рёвом. На отстающего, молодого и хромого зверя, напали преследователи – трое хищников на двух мощных лапах, с кожистыми складками на шее и вытянутыми мордами, полными иглоподобных зубов. Челюсти смыкались с громким, сухим щелчком, раздирая плоть.
Расправа, а затем и кровавый пир происходили прямо напротив входа в логово.
Сирения, вжавшись в выросты, наблюдала иномирный выпуск «Мира диких животных», невольно представляя себя на месте жертвы. Трое «щелкунчиков» быстро расправились с тушей и, не почуяв «публику» – скорее всего, из-за запаха крови, разлившегося по всей округе, – направились вслед за ушедшим стадом.
Сирения только собралась выдохнуть, как действие продолжилось.
На место пира пришла стайка прыгучих существ – помесь тушканчика с хищной саранчой. Их тела, покрытые зернистой кожей, сжимались и распрямлялись, как тугие пружины, позволяя делать метровые прыжки. Морды заканчивались короткими, но невероятно широкими челюстями-дробилками. Они принялись методично перемалывать кости в порошок, слизывать кровь с камней и закусывать теми самыми языкоподобными растениями.
Не оставив от туши ничего, падальщики занялись водными процедурами, поднимая осадок в мелкой речке.
И вдруг стрекот насекомых – монотонный, к которому она уже привыкла, – внезапно смолк. Будто сама долина затаила дыхание.
Падальщики разом замерли и повернули морды в её сторону.
Сгруппировавшись, самые крупные направились ко входу.
Сирения выставила вперёд нож-зубец.
– Я устала умирать, – Голос звучал почти буднично. – Это не моё. Я пробовала – не зашло.
Голос сам собой сорвался на низкое, глубокое рычание, от которого задрожала грудь. Она почувствовала, как удлинились и заострились клыки. А очи, которых она не видела – светились сиреневым холодом.
Удивляться было некогда. А вот тому, что падальщики, взвизгнув, стремительно ретировались и растворились в горизонте, – порадовалась.
Она простояла так ещё с минуту – в грозной и нелепой позе с ножом наперевес, – пока дикая сила, переполнявшая её, не отступила, оставив лишь слабость в коленях и металлический привкус на языке. Медленно разжала челюсти, провела языком по гладким, уже обычным зубам. И даже скол на переднем, о который она вечно прикусывала губу, исчез.
Адреналин отступал, освобождая место холодному, ясному любопытству.
– Ты всё-таки во мне, – шепнула она, глядя на руку: там, где отвалилась корка, затухали сиреневые орнаменты. – Ну что ж… знакомимся?
– Молчишь.
***
Сирения высунулась наружу – осторожно, готовая моментально отпрянуть назад.
Никого.
Оставшиеся мешки и обломки вещей были растоптаны, сплющены, разбросаны клочьями. Прозрачные камни сверкали на земле блестящей крошкой, струйкой ссыпаясь в реку. Течение медленно уносило их прочь.
Наступали сумерки. Воздух становился прохладнее.
Сирения натянула комбинезон – благодаря тянучести он сел идеально, а наличие карманов её искренне порадовало. Затем с помощью ножа нарубила веток колючего пышного кустарника и загородила ими вход в убежище. Мнимая безопасность – но хоть какое-то спокойствие.
Прислонившись плечом к прохладному камню, она устроилась на выступе корня, словно на пуфе. Рядом, на другом подобном «сиденье», разложила свои находки – скромные сокровища.
Вспоминая приключенческие фильмы и книги, прикрепила проволоку к пузатой бутылке, обмотав её у горлышка и скрутив в петлю-ручку. Получилось сносно.
Отложив бутылку, открыла потрёпанный журнал, посвящённый красоткам галактики. Удивительные, разнообразные существа – похожие на людей и совершенно чуждые – красовались на страницах, сопровождаемые краткими и яркими описаниями выдающихся особенностей.
Она читала, пока серый сумеречный свет, проникавший в пещеру, позволял различать буквы.
Когда строчки окончательно поплыли перед глазами, она оторвалась от страниц. За порогом уже царила непроглядная ночь.
И в этот миг мир зажёгся.
В пещере и за её пределами словно включили миллионы гирлянд. Растения, деревья, мхи, резвящиеся в реке ночные рыбки и даже бабочки величиной с ладонь – всё источало собственное, призрачное свечение. В сочетании с ослепительным пологом звёзд и двумя плывущими лунами это зрелище было настолько завораживающим, что на время отвлекло от мыслей о еде и чистой воде.
На одной из страниц журнала Сирения увидела изображение бледной женщины с огненной стрижкой, которая томно ела те самые языкоподобные растения. Ими не брезговали и местные падальщики.
«
Значит, можно
», – решила она. Завтра проверит.
Она устроилась поудобнее в нише между буграми корней, пытаясь отрешиться от непрерывного потока мыслей. Вздрагивала от резких звуков извне – какофонии ночной жизни каньона. В воздухе пещеры витал запах старого дерева и чего-то сладко-пряного, исходившего от светящегося мха.
Усталость взяла своё. Сирения поддалась неспокойному, чуткому сну под мерцающим сводом своего приюта.
***
Проснувшись под голодные рулады живота, она сонно прищурилась и побрела к реке.
У самой кромки воды всё ещё торчали языки растений и серебрилась рассыпанная вчера кристальная крошка.
Но первое, что она заметила, – муть осела гигантскими хлопьями. Вода стала прозрачной.
Сирения зачерпнула ладонями, припала к ним ртом, жадно глотая, поперхнулась, откашлялась – и снова пила, уже аккуратнее. Холодная, чуть сладковатая. Сходила за бутылкой, ополоснула, наполнила до краёв.
– Завтрак?
Срезала пару «языков».
Плотные, прохладные на ощупь
. Пахнут зеленью и чуть-чуть – грейпфрутом. Хруст – как у молодого огурца. Внутри сочная мякоть с цитрусовой горчинкой. Живот благодарно уркнул, и наконец пришло чувство сытости. Не тошнит, не выворачивает наизнанку.
Она подняла голову.
Вдалеке, там, где корни сплетались особенно густо, угадывались арки – ровные, будто возведённые чьей-то гигантской рукой.
Идти туда не хотелось. Но хищники умчались в противоположную сторону – за стадом. Значит, под арками хотя бы не наткнёшься на стаю голодных челюстей. Сидеть на месте – тоже не вариант. А может дальше найдутся приличные гуманоиды?
Под корой на плече пульсировало чаще.